Впрочем, духовные чада батюшки на информационный фон внимания не обратили. Они шли, шли, шли и шли все три дня, пока тело стояло в монастырской церкви. По подсчетам МВД, за это время поклониться покойному пришли несколько тысяч человек.

Все это время Аркадий, когда выпадала свободная минутка, погружался в Библию, оставленную в наследство. Читал, анализировал, разгадывал логику перекрестных ссылок и записей на полях, придававших книге интерактивные свойства, восхищался глубиной погружения в некоторые вопросы так и не разгаданного им до конца клиента. Жалел о потерянном времени. Чтение настолько поглотило Кузнецова, что он даже забывал поесть, чего раньше за ним не водилось. Как следствие, своим поведением Аркадий изрядно напугал жену, решившую поинтересоваться, сколько это будет продолжаться и не намеревается ли ее благоверный, часом, бросить все и уйти в монастырь.

– Ну что ты, солнышко! – парировал меняющийся на глазах муж. – Куда же я от тебя уйду?

– Кто ж знает, что у вас, у мужиков, в голове? Вон Виталик, муж Риткин, сидел-сидел полгода на самоизоляции, всего боялся, фрукты скипидаром протирал, дома не разговаривал ни с кем, а вчера вдруг заявил, что нашел женщину, которая его понимает и ценит, собрал сумку и уехал в Краснодар.

– Вот это поворот! И ничто не предвещало?

– От слова «совсем». По крайней мере, в том телефоне, куда Ритка могла влезть.

– А у него их было два? Странновато для безработного физика-ядерщика.

– Теперь мы об этом уже не узнаем. Но факт остается фактом. Сидел, сидел и свалил. Хотя никаких тревожных признаков не подавал. Вот и ты меня пугаешь, мой дорогой муж! Сходил в монастырь, вернулся с Библией, ни с кем не разговариваешь, не ешь, только читаешь и смотришь куда-то в точку. Что мне думать?

– Что у меня появилась новая пища для размышлений, – рассмеялся Кузнецов, – не более того. Я тебя очень люблю! Неужели не понимаешь? Ты и дети такая же неотъемлемая часть меня, как руки и ноги. Ты – в первую очередь! Я без вас и минуты не могу.

– Ты мне так давно этого не говорил.

– Я свинья и сволочь, прости меня за это. Хотя очень сложно говорить об очевидных вещах. Кажется, они настолько на виду, что не требуют комментариев.

– Просто привычка. И у тебя по отношению ко мне тоже. Ты привык.

– Ничего подобного. Прозвучит, наверное, слишком пафосно, но с каждым днем я влюбляюсь в тебя все больше и больше.

– Что ж это ты, Кузнецов, не любил меня совсем, когда женился? – с лукавством спросила Ирина.

– Опять двадцать пять! Но ты права, звучит странно. Самому удивительно. Так как женился я на тебе по уши влюбленный. Казалось, больше уже невозможно. Но нет. Время идет, а я влюбляюсь все сильнее. Главное, ты становишься все интереснее и красивее. Ни на кого тебя не променяю! Ни за что! Даже не сомневайся.