Кузнецов, извещенный о скорбном мероприятии канцелярией монастыря, не поленился приехать не только на похороны, но и на чтение Псалтыри. И был буквально ошеломлен количеством пришедших. Он даже представить себе не мог, какой популярностью пользовался его любимый клиент. Толпа была такая, что полиции пришлось сделать на тротуаре специальную выгородку, иначе по нему было бы невозможно пройти. Когда очередь дошла до Аркадия, ему достался для чтения 148-й псалом: «Хвалите Господа с Небес…» По лицам присутствующих психолог понял, что ему чрезвычайно повезло, так как многим бы хотелось прочитать в память по отцу Серафиму именно этот старинный гимн. Закончив чтение, Кузнецов отошел в сторону, но, как и многие, еще долго не мог уйти из храма, слушая непрерывное разноголосое чтение и наблюдая за неиссякающим людским потоком. Больше всего его впечатлило, что собравшиеся выглядели очень счастливыми, как будто собрались на именины, а не на похороны.

А «именинник», казалось, молча приветствовал своих многочисленных гостей, лежа под стеклянной крышкой в красивом полированном гробу, со всех сторон украшенном цветами. По монашескому обычаю, лицо его было закрыто клобуком, черная ткань которого, пожалуй, была единственным напоминанием о скорбном событии. В отличие от остального праздничного – «троичного» – облачения, с богатой золотой вышивкой и драгоценными камнями, переливающимися всеми цветами радуги. Складывалось стойкое ощущение, что из гроба исходит тихий приглушенный цвет. А к запаху цветов, его окружавшему, примешивались нехарактерные для полевых растений нотки, чуть маслянистые, смолистые – изумительные и таинственные одновременно. Сама по себе вся эта скорбная композиция была настолько завораживающей, что уходить из храма не хотелось.

Простояв около полутора часов, Кузнецов все-таки отправился домой с мыслью вернуться уже на отпевание и похороны. Перед выходом из церкви Аркадия остановил молодой монах, откуда-то его знавший.

– Аркадий Кузнецов? – скорее утвердительно, чем вопросительно обратился он к психологу.

– Да, – удивленно ответил Кузнецов. – Чем обязан?

– Батюшка перед смертью успел распорядиться своим немногочисленным имуществом. В основном это книги. Вы оказались в числе тех, кому он велел обязательно передать свое предсмертное благословение.

– Вот это да! Он же почти не выходил из реанимации.

– Видимо, вы не очень хорошо его знали, – улыбнулся монах, – с его энергией реанимация – вообще не препятствие.

– Теперь я понимаю, насколько сильно я вообще его недооценивал. Когда он приходил ко мне, ни за что нельзя было сказать, что я имею дело с настолько популярным пастырем.