Снефрид не спрашивала, что значит «другого Одина». Людям известны десятки его имен, отражающие десятки его сущностей, но и это далеко не все. Которая его сущность будет призвана сегодня? Так далеко знания Снефрид не простирались, но госпоже Фригг это известно…

И сегодня она, Снефрид, узнает нечто такое, чего не знала Хравнхильд. Было чувство, что Хравнхильд долго вела ее за руку по уже изведанным местам, но вот они дошли до предела и дальше Снефрид предстояло идти самой. Страшно ли ей было? Да, в какой-то мере страх и есть ключ, что открывает двери неведомого – не испытывая его, за границы известного не выйти. По-настоящему неведомое там и начинается, где возникает страх. Но, следуя за ним, можно раздвинуть эти границы и преодолеть страх. Дело это очень рискованное, но Снефрид верила в своих вожатых и оттого ее страх сопровождался нетерпеливым, самоотверженным любопытством. Эйрик неторопливо греб, сидя к ней лицом, серая шапка из валяной шерсти, под которую он убрал волосы, была надвинута на самые глаза, и Снефрид сейчас видела в нем не «морского конунга», не своего «питомца» как вирд-коны и даже не мужчину, с которым делила постель уже с полмесяца – а того таинственного, закутанного в серое вожатого, который однажды явится перед каждым из смертных. Этого вожатого она все равно не знала, но знакомство с «морским конунгом» подкрепляло ее уверенность. Оно само по себе изменило ее и подготовило к встрече с тем, серым.

Нужный им островок находился недалеко, и вскоре лодка пристала к низкому каменистому берегу. Наступила полночь, сгустились сумерки – пора самых светлых ночей уходила. Снефрид взяла на руки ягненка, Эйрик взял на руки ее и перенес на бурую каменную плиту, спускавшуюся с берега в воду. Потом устроил лодку между камней, а веревку от кольца на носу привязал к ближайшей сосне, запустившей толстые бурые пальцы корней в расселины у воды. Вынул из лодки довольно большой сверток – какую-то большую темную шкуру.

Оглядевшись, они двинулись вдоль берега.

– Вот здесь, – на поляне между соснами, выходящей к заливу, Эйрик опустил наземь свой сверток.

Потом снял шапку, и длинные светло-рыжие волосы упали ему на грудь.

– Ну, я пойду.

– Нить, – напомнила Снефрид.

Поединок Бьёрн и Альрека был вчера, и два дня Эйрик носил наговоренные путы. Он расстегнул пояс, стянул рубаху и подошел к Снефрид. Она вынула из ножен на поясе небольшой нож, собирась перерезать нить, но Эйрик отвел ее руку:

– Я хочу как в тот раз.

Снефрид показалось, что он слегка улыбается. Ожидать этого было трудно: эти два дня он прожил как в полусне, его душа была опутана и пленена. Внезапная гибель брата перевернула его душу, тянула ее в нижние миры, но Эйрик не мог воспользоваться своей силой и проходил все это время, как призрак, не принадлежащий ни той стороне, ни этой. Откладывать новый переход было никак нельзя.