Когда он все-таки вернулся и вышел из воды, то при свете луны был похож на морское чудовище. Подойдя к Снефрид, он растянулся на шкуре и некоторое время лежал неподвижно, только грудь его вздымалась. От него веяло морем, и Снефрид чутьем угадывала, что он тоже с усилием пытается загнать себя обратно в границы человеческого восприятия. Но ему это проще – с ним такое бывало множество раз. Уже из человеческого сознания вспоминая только что пережитое растворение, Снефрид ужасалась и радовалась, что с нею был Эйрик, хорошо знакомый с проявлениями Одина в себе.

А «в тот раз» для него все это было новостью, и Хравнхильд помогала ему не раствориться без остатка…

– Ты уже такой же, как всегда? – Снефрид осторожно коснулась его груди.

– Теперь да, – ответил он хриплым, но своим голосом. – Ну что? Не очень было страшно?

– Страха я не замечала, но… я же никогда не переживала ничего подобного!

– Я тоже.

– Что? – Снефрид наклонилась к нему, думая, что ослышалась.

– Я никогда до этого не призывал Одина, если не собирался драться. Чтобы его сила шла не на драку, а на это вот.

– Ты раньше так не делал? – Снефрид была изумлена.

– Нет. Нужды не было, пока Хравнхильд была жива. Но получилось ведь?

– Получилось…

Вкус крови у нее на губах сменился вкусом морской воды, но Снефрид чувствовала: в ней что-то изменилось. В ее крови сохранился отзвук этих сил, и хотя они спали, она знала, что сможет их пробудить, если они понадобятся. Где-то в глубине ее существа появился некий запертый ларец, таинственное сокровище, которым она не может воспользоваться, но само его присутствие меняет все.

Очень похоже на то, как недоступное ей сокровище из ларца Стюра Одноглазого перевернуло всю ее жизнь, но и дало сил с честью выходить из испытаний.

– Так выходит, ты тоже… Для тебя это тоже было… – пробормотала она, радуясь, что Эйрик не сказал ей этого заранее.

– Тоже было нечто новое. Я боялся, конечно, что будет, если Один придет, а никаких врагов передо мной нет…

И не успела Снефрид испугаться, осознав, что на этом крошечном островке единственным живым существом, кроме берсерка, которому нужен враг, была она, как Эйрик продолжил:

– Но я понадеялся на тебя. Ты же вирд-кона. Ты умеешь управлять мной всего лишь какой-то белой шерстинкой. И когда Один пришел, он хотел не драться…

Снефрид погладила его по груди; его кожа еще была влажной и прохладной, и ей вспомнилось – когда он носил шкуру, его кожа пылала.

– Не пора ли нам назад в усадьбу?

– Куда спешить-то? – Эйрик приподнялся, снял с нее накидку и уложил спиной на шкуру. – Я и сам по себе тоже на что-то гожусь…