* * *

Благополучно убравшись вместе со спасенной девой с острова Алсну, к вечеру того же дня Бьёрн Молодой достиг Дубравной Горки. От лодки до усадьбы он дошел сам, но тут силы его покинули: он был слишком измотан потерей крови и напряжением этих дней. Женщины заново обмыли ему рану, перевязали, напоили разными травами и уложили спать в теплом покое. За прошедшие после битвы в проливах дни раненых в усадьбе заметно поубавилось: одни умерли, другие поправились и были увезены родичами.

На другой день Бьёрн был еще слишком слаб, чтобы пускаться в дорогу, и женщины уговаривали его остаться, угрожая лихорадкой и смертью прямо в лодке, если он не даст себе отдохнуть. Он остался еще на день, втайне радуясь передышке; он не хотел обдумывать случившееся, не хотел рассказывать деду-конунгу о злополучном поединке, а жаждал лишь провалиться в мягкую темноту глубокого сна и ни о чем не помнить. Однако забыть удавалось ненадолго: открывая глаза, он неизменно обнаруживал возле себя Ингвёр. Она сидела с напряженным и решительным лицом, и всякий раз, приметив движение его ресниц, вскакивала, чтобы подать ему теплый отвар, обтереть лоб или еще чем-то услужить. В Бьёрне она теперь видела своего лучшего союзника и единственную надежду. Вся семья на нее косилась очень хмуро, зная, что в Кунгсгорде она потеряла и честь, и бронзовый жезл. Тетки, двоюродные сестры Ингвёр, которые не хотели брать этот жезл, когда он лежал, не имея хозяйки, у мертвого тела старой Трудхильд, теперь скорбели о его потере, считая, что вместе с ним весь род Дубравной Горки, род всеискусных жен, утратит мудрость и уважение. Мужчин волновало другое – сумеют ли они выдать Ингвёр замуж, если станет известно, что она побывала в наложницах у Альрека? Его смерть искупила бесчестье рода, но не сделала Ингвёр снова безупречной. Мать настойчиво расспрашивала ее о самочувствии: она знала признаки беременности, которые могут проявиться уже в ближайшие полмесяца, но головная боль, чувствительность груди, небольшие кровянистые пятна на сорочке могли означать и другое, так что пока уверенности не было.

Через день Бьёрн почувствовал себя лучше и решил встать.

– Я должен завтра ехать, – сказал он Бергдис. – В такую пору нельзя медлить. Парни довезут меня, а конунг должен как можно скорее узнать, что случилось. И… я хотел бы, чтобы Ингвёр поехала со мной в Уппсалу. Конунг должен своими глазами увидеть, что я исполнил его поручение, что девушка на свободе, живая и невредимая. Наверняка он захочет ее расспросить.

– Раз уж ты с нею обручен, можешь сам решать, – вздохнула Бергдис. – Все это, конечно, большое несчастье… но уже ничего не переменишь. Думаю, для тебя будет лучше, если ты не позволишь конунгу уж слишком ее расспрашивать. О некоторых делах чем меньше людям известно, тем лучше.