— За мной! — крикнул он нордиканцам.
Несмотря на тяжелые кольчуги по щиколотку и огромные топоры, они мчались вместе с ним, как гончие на охоте, и он вел их налево, все дальше налево, в обход пугал, ожидающих смерти. Пятьсот длинных шагов, чтобы обойти их. Гонка.
Саламандры начали очередную атаку, их правый и центральный отряды смыкались тисками. По всему фронту бушевали пожары, а саламандры порой лезли прямо в огонь, и пламя лизало их.
Габриэль указал вниз, на нарастающую волну непобедимых саламандр, приближающихся к его левому флангу.
— Останови их, Харальд, — велел он. Около восьми тысяч саламандр. Около двухсот нордиканцев.
— Аве, император! — ответил Деркенсан и поднял топор.
— Прикрывай нордиканцев с флангов, пока можешь, — сказал Габриэль своему магистру.
Лицо Мортирмира стало жестким, взгляд сфокусировался. Он привстал в стременах и злобно улыбнулся.
— Ну, давайте попробуем вот это.
Он начал плести заклинание.
— Так надо, когда в дело вступает дьявол, — с горечью сказал Мортирмир и выпустил заклинание на свободу.
Это был не огонь. Это был лед, и тысячи саламандр завопили в агонии, высохли и застыли под единственным ужасным ударом. Это была уродливая магия, жестокая и смертоносная.
Линия саламандр вздрагивала и останавливалась в пятидесяти шагах от пугал.
Жестокая улыбка Мортирмира сменилась полным удовлетворением человека, сеющего хаос.
—
Это случилось снова. Теперь саламандры не только замерзали, но и взрывались. Враги стонали от страха… и ярости… и шли дальше.
Габриэль подумывал о том, чтобы запретить темное заклинание. И осудил себя за это, выругался и поскакал дальше, вниз по холму, к галлейцам. Они не были трусами. Да, они проиграли, но они не бежали, а бесцельно брели по полю, лишившись командования. Дю Корс отнял у них местных оруженосцев и рыцарей, чтобы собрать собственную кавалерию, и теперь горожане, музыканты, крестьяне и мясники пытались найти в себе силы создать строй под угрозой красного огня и смертоносных копий врага из иного мира.