– Но если ты серьезно это говоришь, то почему бы тебе не?..
– Вик, мне ужасно жаль, честное слово, жаль. Наверное, надо было сразу тебе сказать, но я не знала, как ты среагируешь, а мне не хотелось тебя расстраивать, потому что уйма людей и впрямь немного расстраиваются.
На лице у нее возникло несчастное выражение – он ни за что бы не поверил, что это притворство.
– Понимаешь, я как бы сговорена. Мы живем втроем: я, Брайан и Том, и у нас почти настоящая семья, и я просто не хожу налево, разве что… ну, сам понимаешь – случайность. Я ведь была далеко от дома, копалась в дурацких старых приходских записях. Ну что тут еще скажешь? Было бы очень мило, если бы ты заскочил поздороваться, когда будешь в Бристоле, но ни на что большее не надейся. Это ведь не слишком прямолинейно?
Прошлое мертвенной хваткой сжало мозг Виктора. Всмотревшись в фон за обеспокоенным лицом Карен, он различил две фигуры, после ее требований заткнуться застывшие как на фотографии. Как на размытой, старой фотографии, но общий смысл они передавали верно: двое мужчин, один бледный, другой темный, оба голые по пояс, на плечах у темного – размытая светлая полоса. Иными – недвусмысленными, мучительно болезненными – словами, два парня Карен сидят на чем-то низком, вероятно, на раскладном диване, и один обнимает другого.
И этот «другой» – она только что сама сказала – африканец.
На втором этаже открылась дверь ванной. Механически он выключил телефон и механически от него отошел. Ярость мешала ему сосредоточиться, не давала связно думать. В дверях появилась в купальном махровом халате Мэри и попросила набрать на пульте роботизированного бара комбинацию ее любимого коктейля.
Он раздраженно подчинился, сознавая, что ни в коем случае не должен дать воли гневу, и тем не менее никак не мог придать лицу веселое выражение. Мэри – что было неизбежно – спросила:
– Кому ты звонил?
– В Бристоль, – ответил Виктор, более или менее избегая лжи. – Я размышлял о строительстве там жилых домов и подумал, может, стоит продать землю здесь и переехать куда-нибудь, где поменьше народу.
– И что они сказали?
– Безнадежно.
Мэри попробовала свой коктейль, нахмурилась. Она теперь часто хмурилась, и от этого на когда-то хорошенькое лицо легла сеть старческих морщин. Виктор отметил этот факт и отстраненно удивился, как один короткий звонок изменил реакцию – всего час назад она бы отреагировала совершенно по-другому.
А потом, пьяный воспоминаниями о Карен, стал думать: