— Одной прической тут не обойтись, — печально заметила Аели, хотя по голосу было понятно, что думала она сейчас вовсе не о своей внешности. — Слушай, Ахин. Я все понимаю… Впрочем, нет, не все. Я, например, не понимаю, ради чего ты все это терпишь. Не понимаю, к чему ты стремишься. Не понимаю, зачем… Просто не понимаю. И наверное, никогда не пойму… Но ведь чтобы просто помочь другу, этого всего и не требуется, да?

«Ты помогаешь мне ровно столько же, сколько вредишь», — вздохнул одержимый и молча протянул ей руку. Аели, не дождавшись ответа, подняла глаза, посмотрела на него и тут же резко отвернулась. Вскоре послышались негромкие всхлипывания.

«Только не это. Терпеть не могу, когда она плачет. Прям наказание какое-то!»

Однако вслед за раздражением пришло удовлетворение. Как будто воздух вокруг стал теплее, а усталость неспешно испарилась, уступив место вполне здоровой расслабленности. И кажется, саалея тоже почувствовала изменения.

— Что… — пробормотала Аели, вытерев слезы, и удивительно легко поднялась на ноги. — Что это было?

Ахин, конечно, мог бы сказать, что темный дух впитал негативные эмоции саалеи, находящейся на грани нервного срыва, и использовал их как своеобразный прилив сил. Вот только он сам не был в этом уверен. Впрочем, другого объяснения все равно нет. А тот факт, что подобные вещи происходят сами собой, начал серьезно беспокоить одержимого.

— Понятия не имею, — почти честно ответил Ахин. — В любом случае теперь мы можем идти дальше.

Он поправил мешок за спиной и пошел вперед, постепенно набирая темп. Они ведь все-таки в бегах.

А в голову тем временем лезли всякие мысли. Хоть сознание одержимого и прояснилось, его все равно не покидало ощущение медленно надвигающегося сумасшествия. Ибо назвать себя здравомыслящим он уже точно не может. Но стоит ли винить в этом темного духа? Не более чем самого себя.

Ахин должен научиться относиться к своему слитому естеству как к единому целому. Набравшая силу темная сущность и недавние события позволили одержимому открыть и частично понять себя. Откровенно говоря, местами эти открытия были весьма неприятны, особенно если принять те мысли и поступки как собственные, не перекладывая ответственность на «злого» духа.

«Чем больше я об этом думаю, тем больше не понимаю. Может быть, начать все записывать?»

— Эй, ты меня слышишь?

Кажется, Аели повторила этот вопрос уже не один раз. Наконец услышав подругу, Ахин на ходу повернулся к ней и согласно кивнул. Однако тут же, споткнувшись о какой-то корень, одержимый полетел спиной назад, ударился затылком о дерево и со всего маху влетел в небольшой куст.