Вилбер недовольно оскалился. Он сам загнал себя в тупик, однако даже при самых радикальных противоречиях одна вещь оставалась неоспоримой — благополучие общины всегда будет для гатляуров наивысшим приоритетом, чем бы они ни занимались и какие бы решения ни принимали. Убийство глуповатых, но добродушных великанов — необходимость. Кстати…

«С какой же легкостью она прирезала их, — командир гвардии перевел взгляд на черную фра-гатляур. — Ни тени сомнений».

Кажется, Консалия думала о том же. Она смотрела на свои руки и видела кровь. Кровь созданий Света. Липкую, слегка остывшую, ароматную, возбуждающую, живую и мертвую… Так и хочется слизнуть.

Фра-гатляур вздрогнула. Она подняла глаза и наткнулась на два янтарных огонька. Вилбер ничего не сказал, но лейтенант все поняла без слов. Однако правильно ли?..

Тем временем эмиссар уже почти закончил рассказывать охранникам легенду о побеге Ахина. История выходила не самая складная, зато одержимый представлялся в ней недооцененным противником с массой козырей в рукаве. Гатляуров от неминуемой гибели спасло только врожденное чувство заботы о сородичах — могущественный темный дух заставил их убить великанов, но не друг друга. А потом зачарованные бойцы гвардии потеряли сознание, не выдержав внутреннего конфликта чудовищной воли одержимого и светлого разума. Да и ливень пришелся весьма кстати — гатляурское чутье не смогло ничего уловить сквозь сплошную стену воды. Во всяком случае, все должны думать именно так.

Чем в итоге обернется затея Эберна пока неизвестно. Но факт оставался фактом — Ахин сбежал. Значит, охота продолжается.

Глава 9 Нежизнь

Глава 9

Нежизнь

Аели споткнулась и упала на землю. Она приподнялась на руках, но тело отказывалось слушаться — саалея вновь уткнулась лицом в мокрые листья. И тут же навязчивая мысль о том, что всего этого можно было избежать, выдавила из нее протяжный стон.

— Давай помогу, — пробормотал Ахин.

Но, опустившись на колени рядом с изможденной подругой, одержимый понял, что и сам не скоро встанет на ноги. Он кое-как подхватил Аели, подтащил к себе и замер. У беглецов едва хватало сил на дыхание, конечности потеряли всякую чувствительность, а веки налились невыносимой тяжестью.

— Я больше не могу, — тихо произнесла саалея, прикрыв глаза.

«В общем-то, ей необязательно было сбегать со мной, — Ахин усилием воли пытался разогнать свою кровь по онемевшему телу, но холод все равно никак не желал отлипать от кожи. — Она, по идее, уже не интересна атланам. Ничего полезного сказать не сможет. Впрочем, их мстительность не знает границ — рано или поздно решат найти и покарать».