Бойцы гвардии синхронно кивнули.

— Хорошо. Раз это уяснили… — Эберн покосился на трупы великанов: — Так, у нас тут возникло небольшое затруднение. Вот как вы поступите…

— Подожди, — перебил его Вилбер. — Смотри.

Среди теней кралась какая-то девушка. Получалось у нее очень плохо, но шум ливня и кромешная тьма скрывали часть оплошностей, поэтому до окраины опушки она смогла добраться незамеченной. Почти незамеченной.

— Это еще кто? — раздраженно прошипел эмиссар. Все шло не по плану.

Тусклый свет далекого костра коснулся подозрительного силуэта, и в тот же миг во мраке ночи сверкнула блестящая от влаги чешуя.

— Змеиная саалея, — презрительно промурлыкала Консалия. — Убить ее? Убью.

Вилбер выставил руку перед фра-гатляур, которая была готова без приказа броситься вперед и избавиться от случайного свидетеля.

— Не надо. Так даже лучше.

— Чем же? — поморщился эмиссар. — Чешуйчатая дура просто вздумала сбежать. Только маршрут неверный выбрала. Наткнется на мертвых великанов и поднимет шум. Давай, Консалия, придуши эту змеюку.

— Не надо, — сурово повторил Вилбер. — Саалея пришла за одержимым. Это та самая саалея.

— Тогда наш злодей тупее, чем я предполагал, — фыркнул Эберн. — Ну помогла ему выбраться из Камиена. А дальше-то зачем тащить за собой такой балласт?

— Она идет спасать его. Вот зачем.

— Если бы там до сих пор стояли наши бойцы, то…

— Но их там нет.

— А-а-а… — протянул эмиссар. — Действительно, действительно. Да, так лучше.

Подобравшись к великанам еще ближе, саалея притаилась за небольшим кустом. По ней было видно, что она изо всех сил старается разглядеть какую-либо охрану, но, естественно, она не могла заметить гатляуров, даже если бы они до сих пор находились рядом с пленником. А вот ее увидели бы еще на подходе. Девушка явно не умела красться и сражаться, но по какой-то причине все равно пришла выручать одержимого, хотя, возможно, и понимала, что столь опрометчивый поступок приведет лишь к преждевременной кончине.

Однако ей повезло.

Так и не разглядев никаких охранников, саалея медленно вышла из-за куста. Она дрожала, но не от проливного дождя, ведь ее вид не страшился ни влаги, ни холода. Она боялась. Боялась так сильно, что с каждым шагом непроизвольно пригибалась к земле все ниже и ниже, пока наконец не встала на четвереньки.

— Жалкое зрелище, — поморщилась Консалия. — Может, вернемся к изначальному плану? Прикажите убить ее. Такая трусливая тварь не достойна жить.