— Многие из присоединившихся к тебе, принадлежат к числу тех, кто глубоко проникся нашей природой, — продолжил за него Трехрукий. — Питание для них не только необходимость, но и своеобразное удовольствие. Мимолетное ощущение жизни. Некоторые даже заключали договоры с похитителями — иногда на телегах смерти им привозили еще живых нищих людей и одурманенных зельевых наркоманов.

«А Сеамир думал, что он один такой умный. Дело-то, оказывается, освоенное».

— Тогда они довольствовались малым и оберегали свой секрет, опасаясь расследований. Но пугала их не смерть, не кара, а только то, что они могут остаться без этой единственной радости в своем посмертном существовании. Теперь же мы свободны, страха больше нет. У нас появилось будущее. Но пути к нему два — всецело отдаться проклятию или же освободиться от жажды чужой жизни. И иногда эти пути пересекаются.

Перевернутый угрюмо кивнул. Сквозь непроницаемую маску безразличия, дарованного смертью, проступало беспокойство, осознать суть которого Ахин вряд ли когда-либо сможет.

— Ясно, — пробормотал одержимый. — Все-таки необходимость питания существует, от этого никуда не деться.

— К сожалению.

— Да, — Ахин внимательно посмотрел на них: — А вы разве не собираетесь… ну… есть?

— Потом, — коротко ответил Перевернутый. — Не хочу испачкаться.

— Наши возьмут немного человечины про запас, — нервно улыбнулся Трехрукий. — Поем, когда надо будет.

«Пора закрывать тему».

— Хорошо. Заканчиваем тут, — решительно заключил одержимый и спросил у Перевернутого: — Одноглазый все еще в бараках?

— Естественно, — опрятный мертвец бросил многозначительный взгляд на кровавый отпечаток ладони на стене.

«Да, он бы не отказал себе в подобном удовольствии, — по спине Ахина пробежали мурашки. — В общем-то, именно ради этого он и присоединился ко мне».

— Тогда приведи его в чувство. Мы будем ждать вас снаружи.

— Ладно.

Перевернутый направился к двери барака, а Ахин, вдохнув побольше относительно свежего воздуха, вернулся в сторожку. Нежить все еще была занята мародерством, потрошила тумбочки, столы и шкафы, кто-то даже зачем-то оторвал от пола несколько досок. К общей картине жестокой бойни добавился хаос тотального погрома, но теперь внимание хотя бы не акцентировалось исключительно на расчлененных и погрызенных человеческих телах. Впрочем, тошнота все равно вернулась, поэтому одержимый поспешил выйти наружу, стараясь не смотреть по сторонам.

— Тебе это кажется отвратительным? — спросил Трехрукий, как только они покинули здание.

— Что? — Ахин сделал вид, будто не сразу понял вопрос. — А… Нет, просто непривычно. Я ведь понимаю, что каждый темный народ имеет собственные особенности и потребности. Вы не виноваты в том, что вынуждены подчиняться древнему проклятию.