Сам Вилбер даже не пошевелился, но янтарные искорки его взгляда плясали по всему лесу, цепляясь за малейшие движения.

— Так или иначе, мы должны помочь Фероту поймать одержимого, — подвел он итог, медленно разматывая до сих пор не убранный ремень. — Но сперва нужно привести в чувство Консалию.

В кроне деревьев мелькнула тень. Эберн резко отскочил назад, не успев ничего осознать — его тело двигалось само, подчиняясь инстинктам, а не разуму. И в следующее мгновение в место, где только что стоял эмиссар, ударила черная молния.

Раздался свист когтей, рассекших воздух рядом с лицом Вилбера, и практически сразу ему вторило смертоносное эхо, однако командир успел увернуться, перекатившись вбок прямо из положения сидя. Следом за ним полетели вырванные ошметки трухлявого пня. Страшно даже представить, что произошло бы, если бы удар пришелся точно в цель.

— Консалия! — прорычал Вилбер, оказавшись на безопасном расстоянии. — Стой! Это я!

«Консалия?» — Эберн только сейчас узнал в представшим перед ним свирепом хищнике черную фра-гатляур. В ее внешнем виде, движениях и даже запахе стало слишком много звериного. Эмиссар не мог знать наверняка, но он чуял, что в ней не осталось почти ничего от лейтенанта гатляурской гвардии. Так как же помочь ей, дикому зверю, если она больше не внемлет голосу разума?

Пантера с угрожающим шипением бросилась в сторону, в три стремительных рывка взобралась на верхушку дерева и растворилась в кронах. При следующем порыве ветра она ударит вновь, внезапно вынырнув из шелестящих теней.

Гатляуры заняли круговую оборону, схватившись за тесаки.

— Нет, — твердо рыкнул Вилбер, поудобнее перехватывая ремень. Оружие вернулось в ножны. — Не навредите ей.

Движение воздуха подняло зеленую волну листвы, и, словно вторя невидимому потоку, один из гатляуров упал на землю, опрокинутый появившейся из ниоткуда Консалией. Второй боец тут же кинулся к ней, но у него не было ни единого шанса поймать лейтенанта — в своем животном рвении она слишком быстра даже для сородичей. Однако, увернувшись от его захвата, фра-гатляур на мгновение потеряла равновесие и потому снова не смогла нанести смертельный удар Вилберу, стоявшему к ней спиной. Командир обернулся и отшатнулся назад, но когти обеих лап черной пантеры вонзились ему в бока, насквозь прошив кожаную броню.

— Консалия, — хрипло выдохнул Вилбер, обронив ремень, и схватил ее за запястья: — Очнись!

— Ты. Слаб. Недостоин, — отрывисто прошипела она. — Я. Стану. Вожаком.

На мгновение их взгляды встретились — кипящий янтарь глаз Вилбера влился в черную бездну дикой ярости Консалии. И кажется, где-то там, в глубине ее подавленного сознания, промелькнул просвет понимания содеянного, но он тут же померк, обернувшись новым смыслом, продиктованным пробудившейся первобытной природой. И в тот же миг Консалия крепко вцепилась зубами в шею командира. По рыжей шкуре поползли алые разводы.