Они переглянулись. Кажется, в их коротких взглядах смысла было больше, чем в некоторых речах. Но этот смысл невозможно выразить словами, все витало на уровне чувств.

И Эберн тоже почувствовал. В тот же миг он опустился на колени и зарыдал. Эмиссар не мог объяснить, что творилось в его душе. Но что бы это ни было, оно рвалось наружу вместе со слезами и воем. Горечь утраты, облегчение, страх, перевозбуждение — все смешалось воедино, поглощало и порождало само себя, образовывало пустоту и тут же заполняло ее, умирало и возрождалось вновь.

— Мне нет прощения, — прерывисто выдохнул Эберн, вставая на ватные ноги.

Кажется, от принятия вины немного полегчало. Мысли в голове неспешно оседали на дно разума, и лучше их пока не ворошить без лишней надобности.

— Если подумать, то все к этому и шло, — наконец прервал затянувшееся молчание один из гатляуров. — Мы знали, что лейтенант не в себе, и пытались помочь ей, однако…

— Однако она покинула нас, — вторил ему другой. — Ушла в свою стаю. Стаю из одного.

— Ее рассудок помутился, — подхватил третий. — Она жертва, но это не давало ей право идти против общины.

— Не нужно просить прощения. Мы сожалеем о ее гибели, но ты поступил правильно.

Эберн посмотрел на труп фра-гатляур и угрюмо пробормотал:

— Надеюсь.

В этот момент вернулись два бойца, отправленные Вилбером в дозор. Они давно уже почуяли неладное, но не смели нарушить приказ и покинуть пост раньше времени. Увы, по прибытии разведчики обнаружили трупы командира и лейтенанта.

— Она предала нас? — осторожно поинтересовался один из них, переведя взгляд с разорванной шеи Вилбера на окровавленную мордочку Консалии.

— Да. Нет, — Эберн подошел к трухлявому пню, устало сел на землю и прикрыл глаза. — Она предала нас, но не себя. А мы — наоборот. Кажется. Я не знаю, не совсем понимаю. Здесь нет кого-то одного виноватого. Мы все ошибались. Издавна.

Гатляуры, присутствовавшие при смерти командующих, рассказывали вернувшимся о произошедшем, пока эмиссар осторожно взбивал осадок в своей голове. Он привык решать проблемы сородичей, когда они были связаны с иными расами или какой-то внешней угрозой. Но как быть с проблемой внутренней, которая столь долгое время оставалась незамеченной и усугублялась с каждым новым поколением? Неправильный образ жизни рано или поздно погубит его народ. Однако если удастся найти золотую середину — сбалансированное решение, которое не перечеркнет все достижения и ценности гатляурской общины… Но как?

— Полагаю, тут теперь ты за главного, эмиссар. Что будем делать дальше?