Глухо звякнув, мешок упал на кипу бумаг перед Орином. Предусмотрительно ослабленные завязки поддались, и теплые отблески света свечей заиграли на золотых украшениях, скользя по идеально отполированным изгибам колец, браслетов и диадем, блуждая по тонкой филиграни крохотных поминальных шкатулок и ритуальных подсвечников, путаясь в изысканных плетениях цепей самых разных размеров и вспыхивая насыщенными цветами в глубине самоцветов.

Диолай, печально всхлипнув, отвел взгляд в сторону, а вот братья-громилы, наоборот, уставились на невиданные доселе богатства и сдавленно дышали через разинутые от изумления рты. Староста отреагировал более сдержанно, но блеск в его глазах был едва ли не ярче самих драгоценностей, лежащих перед ним. Судя по роскошной обстановке кабинета, Орин умел считать деньги. Как свои, так и чужие.

— Хм… Да… Итак… — просипел староста, откашлялся, прочистив горло, и продолжил: — Итак, что это?

— Это моя плата, — небрежно махнул рукой Ахин.

— Понятно…

Орин выразительно посмотрел на сыновей, легонько кивнув в сторону гостей. Бугаи с ехидными ухмылками переглянулись, разом хрустнули костяшками пальцев и расправили плечи, став еще крупнее, что уже точно выходило за рамки человеческих размеров. У многих в руках появились внушительные охотничьи ножи и тесаки для разделки туши. Намерения детишек-переростков старосты стали предельно прозрачны.

Иссохшая мать семейства с оханьем и неразборчивыми причитаниями забилась в дальний угол кабинета и замерла, начав казаться еще одним предметом интерьера.

— Еще не пора? — поинтересовался у одержимого Диолай, с громким сопением мусоля потной ладонью рукоять меча. — Если я не врежу тебе сейчас, то другой возможности может и не быть.

— Не стоит, — спокойно покачал головой Ахин. — Сыновья уважаемого Орина вовсе не собираются нам навредить. Они просто хотят подойти поближе к столу и внимательнее рассмотреть наш аванс.

Самодовольная мина сползла с лица старосты, но блеск в его глазах вспыхнул с новой силой.

— Аванс?

— Да, предварительная оплата, — пожал плечами одержимый. — Кто же платит все сразу? Особенно в столь важных делах.

Задумчиво пожевав нижнюю губу, Орин вдруг широко улыбнулся, удивительным образом совместив крайне неискреннюю доброжелательность к посетителям с суровым взглядом на сыновей.

— Эй, вы! — прикрикнул он на растерянно переглядывающихся громил, продолжая при этом растягивать свое лицо в заискивающей улыбке. — Чего столпились? Разойдитесь, не мешайте нам! Вы зачем сюда пришли? Вон отсюда, бездельники!

— Так ты ж велел… — послышалось недоуменное бормотание.