— А кто же еще?

— Например, они сами. Нет?

Сонзера фыркнул и небрежно махнул рукой:

— Нет, это только со стороны так кажется.

— Понятно, — протянул одержимый. — Тогда ладно.

Наверное, все же не стоило развивать эту тему. Попытка поддержать беседу, чтобы скоротать время и отвлечься, обернулась рассказом о чей-то гибели. Казалось бы, ничего особенного — смертью больше, смертью меньше… Но в том-то и дело.

«Когда я стал так спокойно относиться к смерти?» — задумался Ахин. Он все глубже погружался в воспоминания, но нигде не мог отыскать ответ на свой вопрос.

В конце концов, одержимый был вынужден признать, что смерть окружала его с самого рождения. Сначала он прикладывал усилия, чтобы игнорировать ее, а затем и вовсе перестал замечать, как вокруг постоянно умирают другие. До той злопамятной ночи в квартале фей, когда погиб Биалот.

«И даже о нем я с тех пор почти не вспоминал, — печально усмехнулся одержимый. — Темный дух виноват?.. Нет, надо смотреть правде в глаза. Я очень плохой друг, вот и все. Может, меня ожесточил наш мир и рабское существование? Увы, продолжаем смотреть правде в глаза. У меня нет ни совести, ни сострадания. Порой мне кажется, что я не забросил всю эту затею со спасением мира лишь по одной причине — я пытаюсь сам спастись. Но разве я не помог Аели? Ах, мы все еще смотрим правде в глаза… Я сделал это только ради себя. Она мне нравится, а я не хочу терять вещи, которые мне нравятся. Похоже, мной движет только эгоизм».

Это правда, однако она остается недосказанной. Ахину намного проще принимать ее именно такой. К чему все усложнять, верно?

— Хорошо я все-таки придумал, — пропыхтел Диолай, в очередной раз поправив лямки мешка. — Ну, насчет красотки Аели.

— Ага.

— Я бы хотел, чтобы у нее все получилось, — со вздохом продолжил сонзера. — Не думаю, что ей будет просто, особенно поначалу. Но, надеюсь, она ни о чем не пожалеет. Хоть кто-то в нашем мире должен же быть доволен своей жизнью.

«Диолай немного… особенный, но все же хороший парень», — Ахин оглянулся на него через плечо. Сонзера шумно сопел и внимательно смотрел под ноги, чтобы ненароком не споткнуться. От внутренней стенки черепа одержимого отлепилась вялая мысль, что в иной ситуации они могли бы стать друзьями.

— Ага, — угрюмо повторил Ахин и вновь ускорил шаг.

Утесы встретили их холодным равнодушием. Даже слишком холодным для такого солнечного утра. День уже вступил в силу, но у подножия растянутой каменной гряды царила влажная тень, моментально пробравшаяся под одежду одержимого и припавшая к его коже в ненасытном желании высосать из живого существа все тепло. Пещеры ощерились черными кривыми провалами хищных ртов, словно желали проглотить случайных прохожих. Но Ахин и Диолай пришли сюда не случайно.