Молчание.

— А ты, — он перевел взгляд на саалею: — Научилась бы всему, спокойно жила тут… ну… и так далее.

— Послушай, Ахин, — Аели виновато улыбнулась. — Мы уже об этом договорились.

— Что? — опешил одержимый. — Как? Когда?

— Пока вы стояли на улице. Мы разговорились, и как-то, слово за слово, Илакая предложила мне остаться. В твоем походе мне все равно не место, а ей ученица и по совместительству сиделка очень пригодилась бы.

— А ты что?

— Я согласилась, — тихо ответила саалея, опустив взгляд. — Кажется, мне это нравится. Растения, толстенные книги с картинками, всякие непонятные штуки в лаборатории… И возможность кому-то помочь. Может, хоть так я смогу оправдать свое существование.

— А…

— Я перестала быть проституткой, покинув Камиен с тобой. И слишком долгое время была никем. Теперь у меня появился шанс стать кем-то.

«Весь путь, что мы проделали вместе, ты давала мне силы идти вперед. Ты олицетворяла то, ради чего я терпел боль и превозмогал трудности. Я не добился бы ничего, если бы не ты, Аели. Для меня ты никогда не была никем».

Но он этого не сказал.

— Угу, — кивнул Ахин.

«Кретин. Я просто трусливый кретин».

Саалея смахнула крохотные слезинки, подняла голову, откинув пряди зеленоватых волос, и посмотрела прямо в его черные глаза. Темный дух всколыхнулся, жадно поглотив нечто, что одержимый не успел даже почувствовать.

— Так ты не против?

— Хоть в чем-то наши мнения сошлись, — Ахин растянул губы в подобии улыбки, тщетно силясь проглотить ком в горле. Он осознал, что ему придется на время расстаться с Аели. — Конечно, я не против.

Девушка улыбнулась в ответ и судорожно выдохнула. Она повернулась к Илакае, держа в дрожащих руках миску с похлебкой, но знахарка лежала в кровати с закрытым глазом и мирно посапывала. Спала. Или притворялась.

«Так будет лучше, — печальный вздох распирал грудь одержимого, но он все же сумел сдержать его. — Я рад за Аели. И даже если миру суждено окончательно развалиться на части, она успеет побыть счастливой. Уже не все напрасно».

Ахин вдруг понял, что если и дальше продолжит смотреть на саалею, то уже не сможет уйти.

— Мне пора, — тихо произнес он.