— Я много думал…

— Похвально.

— Я думал о добре и зле. О нашем отношении к Свету и Тьме. О мотивах одержимого Ахина. О том, что заставило его и многих других порождений Тьмы выступить против нас, против озаренного Светом миропорядка.

— Любопытно, — кардинал приподнял бровь, задумчиво поглаживая подбородок. — И к каким же выводам вы пришли, рассуждая на данные темы?

— Мне стало казаться, что иногда мы поступаем… не совсем правильно.

«Мне стало так казаться?» — удивился епископ, услышав свои слова. И он еще больше удивился, когда ответил себе: «Да».

— Вы о том, как мы обращаемся с отродьями зла? — уточнил Иустин.

— Именно. С момента окончания Вечной войны многое изменилось, но не наше отношение к ним. Доктрина отражает видение прошлого, но не настоящего. А мир стал другим. Как и создания Света с порождениями Тьмы.

«Что я такое говорю?! Хватит! Молчи. Довольно ереси… Прекрати, пожалуйста».

— Вы сами сказали, что решение проблемы всегда находится рядом с ее причиной, — продолжил Ферот, искренне не понимая, почему он не прислушивается к внутреннему голосу, пытающемуся вразумить его.

— Так и есть.

— Одна из наших насущных проблем — волнения среди порождений Тьмы. Они измучены, озлоблены и, как оказалось, способны взбунтоваться в любой момент, если среди них появится некий авторитетный лидер.

— Допустим, — прищурился кардинал.

— Но разве не наше отношение к ним стало причиной их обиды и гнева? Да, именно оно. А раз такова причина, то и решение проблемы заключается в…

— Они — зло, — перебил епископа Иустин, выпрямившись и сложив руки за спиной. На балконе стало ощутимо прохладнее. — К ним нельзя проявлять снисходительность. Повелитель был и без того чрезмерно великодушен, позволив омерзительным темным тварям жить и работать в бесконечной, но, увы, напрасной попытке искупить свои грехи. Ибо нет им прощения.

— Вечная война закончилась давным-давно, — голос Ферота дрогнул. Епископ не знал, почему он продолжает спорить с тем, кто является гарантом идеалов Света, но почему-то уже не мог остановиться. — Настали иные времена. Разве должны нынешние порождения Тьмы отвечать за преступления предков?

— Их природа — суть чистое зло, — слова кардинала прозвучали холодно и твердо, словно они были отлиты из знаменитой атланской белой стали. — Ослабь оковы смиренному рабу — он будет тебе благодарен. Повернешься к нему спиной — он бросит в тебя камень. Быть может, иные времена и настали, — его взгляд скользнул по панораме столицы и застыл на пятне Темного квартала: — Но отродья зла остались прежними.