— Если я прав, то угроза куда существеннее, чем убеждал меня Иустин, отправляя в погоню за одержимым, — епископ остановился на одной из циновок и потер вспотевшую шею. — К слову, стал бы он посылать столь малые силы, осознавая всю опасность?

— Стал бы, — уверенно кивнул Эберн. — Кардинал недооценил Ахина, хотя и так снарядил за каким-то беглым рабом целую карательную экспедицию. На тот момент это было явным излишеством. К тому же он не собирался придавать этому делу слишком большое значение, потому что желал продемонстрировать пренебрежение светлых созданий к потугам ничтожных отродий зла. Очевидно же.

— И теперь сущность Света может быть уничтожена, — подвел итог Ферот, отметив, что произносить столь кощунственные вещи не так уж и сложно.

— Вряд ли. Если бы у одержимого имелись хоть какие-то шансы, то Иустин послал бы за ним всю атланскую армию, гатляурскую гвардию, стражу и полштата епископов с клириками в придачу. Так что, по мнению светлейшего, сущность Света в безопасности. Либо потому, что она действительно нематериальна и вездесуща. Либо потому, что она тщательно спрятана и очень хорошо охраняется.

— Но если Ахин знает, как до нее добраться… — лицо епископа еще сильнее посерело, став едва ли не темнее его грязных одеяний. — Один точный удар в самое сердце Света.

— Не нужны ни армии, ни пути снабжения, ни стратегия, — кивнул Эберн. — Необходим только боеспособный отряд, преисполненный решимости погибнуть ради победы.

— Но это невозможно, — губы Ферота нервно дернулись, растягиваясь в неуместной улыбке. — Поражение Света невозможно! Добро должно одолеть зло!

— Ага, как обычно, — хмыкнул гатляур. — И на чьей ты стороне?

Атлан опешил, уставившись на него недоуменным взглядом.

— Что?

— Ну, ты на стороне добра? Зла? — Эберн прищурился, глядя в светлые глаза епископа: — Или на стороне победителей?

— Что ты…

— Ладно, забудь, — отмахнулся гатляур, повернувшись к выходу из палатки. — Мои бойцы уже должны были вернуться с разведки. Скажу им, что мы возвращаемся в Камиен.

Он ушел, оставив Ферота в компании трупов престарелых демонов. Уже хорошо — не в одиночестве.

— Добро всегда побеждает зло. Добро — суть победитель. Или же победитель — суть добро?..

* * *

Ферот вернулся в Камиен, полностью провалив возложенную на него миссию.

Обратная дорога в столицу показалась епископу удивительно короткой — в памяти отпечатались лишь иссохшие леса на границе Пустошей, огромные деревья охотничьих угодий, проселочная дорога через поля, аккуратные домики пригорода и восточные ворота Камиена. Велико ли было расстояние, мало ли — он шел как во сне, машинально переставляя ноги и не думая ни о чем. Где-то на задворках сознания мелькали малопонятные мысли, но они не осмеливались показаться на свет. Там, в тени умиротворяющего сумасшествия, им было самое место. А наполовину опустошенный Ферот пусть и дальше следует заведомо известному сценарию — куда идти, что говорить, как поступать и когда закончить исполнять свою роль.