Незаслуженной? Да, Ферот подумал именно так. И теперь он уверен, что прав. Не по-атлански прав.

Все по-прежнему происходило как во сне. Епископ не раз пытался проснуться. Он чувствовал, как к нему возвращается ощущение жизни, как сознание воссоединяется с телом, как вот-вот наступит долгожданное пробуждение… Но затем начинался новый сон. Они сменялись, накладывались друг на друга, возвращались назад и забегали вперед. Где-то между ними, в неровных швах, мелькала реальность, но Ферот едва осознавал ее.

Вот он отчитывает клириков, которые перегородили ему путь на входе в Цитадель. Почетная атланская стража не узнала в грязном, раздраженном, изнуренном бродяге коменданта Темного квартала. Впрочем, неудивительно.

Вот он идет по длинным однообразным коридорам. Епископ прекрасно помнил дорогу, но Цитадель постоянно подсовывала ему неверные повороты и выгоняла в висячие сады. Эта фортификационная громада всегда обладала каким-то внутренним разумом. Тем, кого она считает достойными, достаточно пройти лишь один-два коридора, чтобы добраться до пункта назначения, а остальным приходится тратить немало времени, плутая по бесчисленным переходам и пустым залам. Цитадель пыталась избавиться от присутствия Ферота, но он упрямо шел вперед, игнорируя выход на площадь, который встречался чуть ли не за каждым углом.

А вот он уже отчитывается перед советом архиепископов и кардиналом Иустином. Подробный доклад изливался из его онемевших уст связным, но выражающим пугающую отрешенность потоком слов, огибающим тему гибели Вилбера и Консалии. Ферот все-таки обещал.

Вот он смиренно кивает, выслушивая замечания, критику, оправдательные и обвинительные реплики. Отвечает на вопросы. Повторяет сказанное. Новые вопросы. Еще раз повторяет. Становится очевидным тот факт, что совет архиепископов и без доклада Ферота был обо всем прекрасно осведомлен.

Вот он излагает догадку о том, как блокировать силы одержимого светлым оберегом. Началось оживленное обсуждение. О провале Ферота, кажется, на время забыли. Можно немного расслабиться, если удастся вспомнить, как это делается.

И вот он стоит за дверью зала, дожидаясь окончания заседания. Наверное, происходило что-то еще, но епископ больше ничего не запомнил. Не заметил, не обратил внимания, не попытался понять. Сны постепенно растворялись в реальности, но сама реальность пока еще не настигла Ферота.

— Я просто устал, — пробормотал епископ, борясь с искушением сесть на пол.

Массивная дверь распахнулась без единого звука. Из зала совета вышла вереница архиепископов, которые, негромко переговариваясь, прошли мимо Ферота по коридору и свернули за угол. Епископ пошел следом за ними, однако никакого поворота не обнаружил. Он дотронулся рукой до холодного камня стены. Ничего.