Турогруг перехватил рукоять и всем телом навалился на нее. Орин мучительно замычал, почувствовав, как острие неумолимо вгрызается в лицо. Он ухватился за руки вождя демонов, попытался удержать его, оттолкнуть, как-то вывернуться… Бесполезно. Это лишь продлило предсмертные муки.

Секира уперлась в начало нижней челюсти и с негромким щелчком отделила ее. Староста судорожно задергался, крики с бульканьем вырывались из его горла до тех пор, пока лезвие не погрузилось в шею достаточно глубоко, соприкоснувшись с шейными позвонками у основания черепа. Орин наконец затих.

Турогруг коротким движением толкнул секиру вперед. Отрубленная голова без нижней челюсти со шлепком упала в лужу крови, негромко стукнувшись зубами о пол. Тело старосты сползло вниз, оставив на стене неровный алый след.

— У всего есть цена, да? — вождь пнул мешок с драгоценностями к обезглавленному трупу: — Держи, это твое.

Раздраженно плюнув, демон направился к выходу, по дороге столкнув ажурный светильник со стола Орина. Горящее масло растеклось по кабинету, жадно набрасываясь на роскошную мебель. Богатство старосты Бирна исчезнет вместе с ним. Так будет честно.

Может, цена и в самом деле есть у всего: вещей, слов, действий и даже у бездействия. Но далеко не каждый готов расплачиваться.

Казалось, городок, который поколениями жил в покое и достатке, погрузился в самые глубокие пучины хаоса. Но безумию не было конца. Демоны крушили все на своем пути, набрасывались на беглецов, учиняли кровавую расправу над теми, кто осмелился оказать сопротивление. А ненасытная нежить Одноглазого продолжала разделывать и поедать крестьян, порой даже на глазах их родственников.

По улицам Бирна расползся едкий густой дым. Все окрасилось в черно-красный. Крики тонули в кашле, слышались стоны придавленных обвалившимися балками людей и вопли сгораемых заживо. Повсюду полыхало пламя, с неба сыпался пепел. Земля дышала жаром и горячей пылью.

Жизнь этих людей изменилась быстро и безвозвратно. Она превратилась в сущий ад, наполняя каждый шаг к скорой смерти отчаянием и болью. На некогда мирной долине меж утесов и чащоб чернело пятно воплощенного кошмара. Так выглядело торжество высвобожденной Тьмы, скорби и ярости. Так выглядело темное возмездие.

В ту ночь Бирн был уничтожен…

Перевернутый отвернулся от зарева пожара.

— Интересно, — пробормотал он.

Трехрукий вынес из дома истощенное тело знахарки и положил в одну из свежевырытых в саду могил. Во второй уже лежала Аели.

— Не вижу ничего интересного в бессмысленной резне.

— Я тоже так думал, — Перевернутый пригладил остатки жидких волос на голове. — Пока не перестал видеть одно только убийство людей.