— Надо бы и нам идти, — заметил Диолай.

— Верно.

Ахин встал с крыльца и подошел к Трехрукому, который почему-то до сих пор не закончил свою работу. Однако, приблизившись, одержимый увидел, что могила Аели закопана, а оживший мертвец методично повторяет одно и то же движение, размахивая пустой лопатой.

— И все-таки ты не питался…

— Что такое? — спросил подошедший Диолай.

Одержимый забрал у нежити лопату, с хрустом разжав иссохшие пальцы. Но Трехрукий все равно двигался так, будто бы продолжал копать.

— Он сгнил.

— Как сгнил? — опешил сонзера. — Умер? Он мертв? Ну, то есть… совсем мертв?

— Совсем.

— Да что ж это за день-то такой?! — Диолай в сердцах ударил кулаком воздух. — Проклятье… Надо Перевернутого позвать.

Он вышел из сада, оставив одержимого наедине с Трехруким. Однако пока Ахин думал, как остановить бессмысленные движения мертвеца, сонзера вернулся.

— Там это…

— Что?

— Пойдем покажу, — вздохнул Диолай.

Ахин подошел к крыльцу дома знахарки. Перевернутый неподвижно стоял неподалеку, глядя остекленевшими глазами на столбы дыма. Он не сдвинулся с места ни на шаг с того самого момента, как произнес последние слова. К своему стыду, одержимый признал, что даже перестал его замечать. Обычная безжизненная фигура. Пожалуй, слишком безжизненная…

— Перевернутый? — окликнул Ахин, уже догадавшись, что произошло.

— Он не слышит. Смотри.

Сонзера подошел к ожившему мертвецу и слегка толкнул его. Перевернутый плашмя упал на землю, не изменив положения тела. Подслеповатый взгляд уперся в небо, на застывшем лице не дрогнула ни одна мышца, и лишь аккуратная прическа из остатков волос рассыпалась отдельными жидкими прядями.

— Вслед за сородичем, что ли, отправился? — прокряхтел Диолай, поднимая труп на ноги. — Не буду притворяться, что эти ребята мне нравились. Но нести потери на ровном месте… Да и твой мешок теперь снова мне придется таскать.

— Он сгнил, вспомнив свою жизнь. По моей вине, — Ахин потер вспыхнувшие сухой болью глаза. — Отведи… То есть отнеси Перевернутого в дом.