Разочарованно фыркнув, Турогруг пошел дальше. Никто из убитых даже отдаленно не походил на вождя. И в очередной раз свернув за угол, демон заметил в конце коридора дверь, у которой стояла сухонькая старушка. Она стучалась и что-то бормотала слабым голосом.

— Ты, — прорычал Турогруг, подойдя к ней. — Где ваш вождь?

Пожилая иссохшая женщина не сразу поняла диалект кочевника.

— Там мой муж, староста Орин, — промямлила она, зачем-то продолжая стучаться в запертую дверь. — У него есть деньги. Вам нужны деньги? Он заплатит, только…

— Староста? — поморщился демон. — Это как старейшина? Лидер?

— Сколько вам нужно? Золото, оружие, еда, люди… Просто поговорите с ним. Поговорите… — она слабо вздохнула, опустив руки: — Вы от одержимого, да? Ох, мои сыночки… Просила же не трогать ту девку. Но не уследила я за ними. Не уследила…

Турогруг непонимающе мотнул головой, подошел ближе, мимоходом сломав тощую шею старушки, и за два удара выломал дверь в кабинет старосты.

Орин стоял у распахнутого окна, так и не решившись выпрыгнуть. То ли он боялся высоты второго этажа, то ли просто не мог сдвинуться с места, остолбенев под порывами горячего ветра пожара, несущего с собой застрявшие в едком дыму крики людей и воинственные вопли демонов.

Жалобно звякнув, мешок с драгоценностями упал на пол.

— И это все? — презрительно скривился вождь. — Твои шатры горят. Твои собратья умирают. Твоя женщина погибла за запертой тобой дверью. А ты все это время трусливо прятался тут, держась за этот мусор?

Орин медленно повернулся, выпрямился и расправил плечи.

— Ты здесь по приказу одержимого?

— Я здесь по своей воле! — взревел Турогруг и чуть более спокойно добавил: — Но благодаря Ахину.

— Мои сыновья уже мертвы?

— Не знаю. Но если они еще не мертвы, то скоро станут таковыми.

— Послушай, мне известно, что они сделали, но я был против, — Орин поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Как будто одного примирительного жеста достаточно, чтобы остановить смерть.

— Зачем ты со мной разговариваешь? — демон поудобнее перехватил секиру. — У тебя был шанс сразиться, как подобает мужчине, отцу и вождю. Но ты избрал иную участь и теперь умрешь трусом.

— Не все жители Бирна должны нести ответственность за безрассудство моих сыновей. Многие ни в чем не виноваты. Я ни в чем не виноват! — староста сорвался на крик. Он нервно пожевывал губу, не замечая, что уже не раз прокусил ее до крови. — Это несправедливо! Я честно выполнял условия нашего договора с одержимым. Видишь, чем он отплатил мне?

— Я ничего не знаю о ваших договорах. Мне все равно. Просто Ахин захотел, чтобы мы убили вас, — Турогруг хищно оскалился: — И у нас нет причин не делать этого.