– Оплетка нервных волокон ослабла, – прозвучал знакомый голос хозяина.
– Повреждения в бою? – гнусаво спросил кто-то еще.
– Нет. Внешних повреждений не наблюдается. Гмм…
Аколит 799 ощутил сильное давление в области правого виска, будто из черепа пытались выжать мозг. Давление ослабло.
– А, понятно. Подключился один из перекрытых старых каналов.
– Как? Почему?
– Наверное, просто совпадение. Ошибку можно исправить, но канал станет слишком ненадежным и снова может дать сбой. Этот образец нельзя применять в боевых условиях.
– Отправить его на переработку?
– Нет. Усовершенствование Вергуна оказалось очень материалоемким, так что сейчас нельзя разбрасываться ценным сырьем. А этот экземпляр пусть несет службу на миротворческом неболёте в какой-нибудь относительно спокойной провинции. Он вполне способен держать команду в страхе и не допустить мятежа.
– Будет исполнено.
70. Вира
70. Вира
Вира очнулась и лихорадочно втянула в себя воздух.
Обнаружив, что руки у нее не связаны, она первым делом схватилась за оружие.
Его не было.
– Я отобрала твои клинки, – сказала Келлана, сидевшая в противоположном углу; на столе перед ней стояла кружка. – Не хотела платить дорогую цену за свое милосердие. Разумеется, у тебя есть тысяча способов убить меня голыми руками, но, поверь, в моем жилище у тебя ничего не выйдет.
Вира огляделась. Стены были сложены из гладких решетчатых панелей, с такого же решетчатого потолка свисали десятки стеклянных шаров с разнообразными ландшафтами внутри. В одном виднелась миниатюрная пустыня, опаленная крошечным солнцем, на дюне скорпион орудовал зазубренными клешнями, отсекая головы саранче. В другом шаре пышно зеленели джунгли, а среди мха и папоротников прятались разноцветные лягушки. В третьем, полном мутной болотной воды, сновали черные змеи.
– К тому же мое милосердие – явление временное, – продолжила Келлана. – В роще я вколола тебе яд парализующего действия, а потом – первую дозу противоядия. Ее действие оканчивается через двадцать минут. Если ты не получишь вторую дозу, то умрешь.