– Теперь ты, – сказал он. – Я понимаю, что это неудобно. Через сеть нам не поболтать. Но все можно решить.

Он засучил рукав. Кроме ящичка, в котором была сложена сеть, на предплечье у него было еще несколько капсул; и из одной из них сама по себе начала разматываться нить. Ӧссеанин положил ее конец на лицо Джеймса. «Мицелиальное волокно, – с искренним ужасом понял Джеймс. – Такое, которое легко пробьет и скалу!» Он затрясся и дико вытаращил глаза, но ничего больше сделать не мог. Нить подползла к его рту и проскользнула между губ; и никак не помогало то, что он их судорожно сжал. Ему пришло в голову попробовать ее перекусить, но сеть крепко держала его голову на месте, так что он не мог шевелить челюстью. Джеймс отчаянно прижимал язык к нёбу, чтобы нигде не осталось и щелочки, но нить все равно ее нашла. Через мгновение она уже щекотала заднюю часть его горла. Покачиваясь туда-сюда по миндалинам, она вызвала рвотный рефлекс. Джеймс чувствовал, как выворачивается его желудок, будто рукав пушистого свитера; но его достоинству и красному ковру на полу повезло, и через горло Джеймса не прошло ничего, кроме самой нити.

– Датчик зафиксирует дрожь связок, – сказал ӧссеанин.

Он соединил другой конец волокна с репродукторами.

– Можешь говорить?

Джеймс потел. «Я ничего не знаю! – хотелось ему визжать. – Оставьте меня в покое!»

К его бесконечному ужасу, именно это тут же раздалось из репродукторов, отчаянно и жалобно.

– Оставьте меня в покое!

– Будет достаточно, если ты опишешь, что видел.

– Я не хочу. Не хочу, – бормотал из репродуктора его и в то же время не его голос. – Сука, что теперь делать… в таком дерьме я еще не бывал… что теперь…

Джеймс пришел в ужас. С тех пор как он запланировал научную карьеру, свой недавний подростковый лексикон отверг как инфантильный пережиток, и с тех пор ругался только про себя. Однако он начинал понимать, что сейчас достаточно невольно составить слово – и намного раньше, чем он решит, произносить его вслух или из приличия подвергнуть цензуре, мицелиальное волокно этот зачаток звука перенесет, а репродуктор усилит до уровня речи.

– Черт, он же прочитает… что я наболтаю… что делать… – сетовал его неуправляемый голос.

– Видишь, как просто говорить, – удовлетворенно сказал ӧссеанин.

– …может, он ничего не сделает… может, отпустит…

– Зависит от тебя. Ты можешь подтвердить свидетельство Корабля Ангаёдаё?

«А что будет потом?!»

Джеймс осекся. Сеть сжимала его так, что он не мог толком вздохнуть. Снимет ли ее ӧссеанин, если он станет охотно помогать? Оставит его в живых? Отпустит его?