– По этому поводу у меня нет мнения, – выдавил Джеймс.

– Может, ты его еще составишь.

Старик снова посмотрел в корабельный Зрачок.

– Ты вышла на контакт с фомальхиванином, Ангаёдаё?!

– Фомальхиванин присутствовал на борту три дня и девятнадцать часов. Конечно, мы с ним были в контакте.

Ӧссеанин покачал головой. Кончики его ушей дергались.

– Мне ничего не остается, кроме как поступить любезно. Я помогу тебе преодолеть препятствия. Чтобы ты наконец поняла, о чем я тебя спрашиваю!

Джеймс видел, как в слизи он нажимает клавиши.

Со Зрачком что-то происходило. В полетах в нем обычно были спокойно переливающиеся волны синего или фиолетового цвета, но теперь взорвались оранжевый и алый, кратер вулкана в ночи. Джеймс оторопело наблюдал. Эти цвета были так ужасны, так неприятны, будто Корабль кричал. Переведя глаза, он вдруг заметил приборы: в якорном режиме было задействовано лишь несколько дисплеев, но кривые на них взлетели до критического уровня, а числовые показатели достигли таких головокружительных значений, каких Джеймс ни разу в жизни не видел. Сознание Корабля перегружено. Ангаёдаё в шоке.

– Перестаньте! Вы так сломаете Корабль! – пискнул Джеймс и начал вставать.

Ӧссеанин обернулся. Вырвал руку из углубления так резко, что с его пальцев слетели брызги слизи, и ударил Джеймса по лицу. Пилот этого совершенно не ожидал. Старик все это время вел себя с чопорным ӧссенским достоинством. Он не был похож на типов, которые при встрече дают людям пощечины. Джеймс потерял равновесие и упал обратно в кресло. Его охватил гнев. Он сжал кулаки и хотел отплатить этому клоуну, но тот тем временем вновь взмахнул руками, его пальцы описали очередной полукруг, а из широких рукавов кафтана вырвался веер сверкающих нитей. Не успел Джеймс снова подняться, как сеть со свистом упала ему на голову и плечи, скользнула через спинку кресла и достала до пола. И одновременно стянулась. Джеймс вдруг оказался окутанным с головы до ног, прижатым к креслу – муха в паутине, чеснок в сетке. Он не мог пошевелиться. Материал, должно быть, затвердевал на воздухе, и очень быстро, потому что всего пара секунд – и Джеймс уже не мог приподнять оковы ни на сантиметр. Он отчаянно пытался высвободиться. Бился как пойманная рыба, но сеть не двигалась. Она впивалась в его кожу и оставляла на ней тонкий шестиугольный узор, напоминающий глаза.

Старик улыбался.

– Подумай, не появилось ли у тебя все же мнение, – добродушно посоветовал он. – Лучше быстрее, пока ничего не заболело.