Он повернулся спиной и снова погрузил руку в плазмодиальный дисплей.

– Ангаёдаё, досточтимейшая, – обратился он к Кораблю. – Как верующий, я хочу оказать тебе почтение. Если ты жаждешь жертвы, я освежу твою память кровью землянина. А затем снова напишу код, который только что тебя так здорово вдохновил. Но, может, ты и без этого взглянешь с вышины своего божественного Бытия и подтвердишь наши предположения. Какие контакты произошли во время полета между тобой и фомальхиванином? Он способен слышать общее сознание?

– Я не пытаюсь ничего замалчивать. Фомальхиванин не сообщал, что воспринимает наше общее сознание.

– По пути с Деймоса тобой попытался овладеть зӱрёгал. И кто-то смог этому воспрепятствовать. Я хочу знать, как это произошло!

Зрачок был темным, лишь по краям пронизанным пепельными нитками неполадок. Мысль, что за ним действительно скрывается существо, не шла из головы. Впервые Джеймсу показалось, что это существо боится.

И в этом они похожи.

– Порядок действий при подобной ситуации известен, – сказал Корабль. – Я не могу отречься от покорности зӱрёгалу, точно так же, как не могу отречься от покорности священнику Церкви – пока кто-либо не запустит блокировку с помощью пятеричных кодов. Именно этот порядок действий использовал фомальхиванин.

– Вводил коды через плазмодиальный дисплей? То есть дал тебе и свою кровь?

– Да.

– Так вы с ним все-таки устанавливали связь, – улыбался ӧссеанин. – Не говори, что больше ничего не было. Я думаю, ты все еще что-то скрываешь от меня, Ангаёдаё.

Джеймс слушал этот обмен репликами, не веря своим ушам. «Это же глупость. Фомальхиванин ничего не делал. Он даже не допер, что происходит! Человеком, который знал, что делать, – который знал пятеричные коды, сунул руку в львиную пасть, заблокировал внешние шлюзы и спас нам всем жизнь, – был Хильдебрандт. Ему еще и досталось за нас всех, потому что при этом он отравился каким-то веществом с Корабля и бог знает сколько часов был без сознания». Джеймс понятия не имел, какую цель преследует Корабль, искажая факты. Хочет внушить слонику, что все заслуги принадлежат фомальхиванину? Или скрыть, что чуть не отравил Хильдебрандта?

Ясно было лишь одно. Корабль действительно лжет.

В этот момент ӧссеанин обернулся к Джеймсу.