– Что здесь творится?! – громыхнул Гун.

Свечники вздрогнули и испуганно обернулись. Пленник заверещал:

– Помогите! Спасите! Сжигают! Убивают!

Завидев служителя закона, бандиты переглянулись и осклабились. Страха как ни бывало.

– О, мистер Констебль! – бросил один. – Добрейший вечерочек!

– Что здесь творится? – повторил Гун.

– Ровным счетом ничего. Просто встреча старых друзей.

– Непохоже что-то. Отпустите бедолагу.

Свечники не выказывали уважения к полицейскому, выглядели весьма довольными собой и, судя по всему, прекращать безобразие не собирались.

– Ну же, мистер Констебль, – нагло заявил один из них, – мы тут, знаете ли, немного заняты. Может, вернетесь к своей тумбе? Чаечек заварите, пончик съедите?

Гун скрипнул зубами: и не столько от того, как унизительно это прозвучало, сколько от понимания, что большинство его коллег уже пожелали бы этим шушерникам доброго вечера и последовали бы «совету». Тем более жертве рыжих негодяев не повезло оказаться куклой, а до кукол в Саквояжне вообще никому нет дела.

– Что-то не хочется пить чай, когда здесь происходит преступление, – сказал констебль.

– Да какое ж это преступление? – сказал один из свечников. – Вы нас, верно, не узнали? Мы же со славной габенской полицией, можно сказать, на короткой ноге.

– Наш босс с сержантом Гоббином все порешал, – добавил его подельник, – они близкие друзья. Верно, Фиттль?

– Верно, Роуч.

– Что-то не вижу здесь сержанта Гоббина, – угрюмо заметил Гун.

Улыбки свечников превратились в оскалы. Роуч отодвинул полу потрепанного серого пальто, демонстрируя констеблю револьвер за поясом.

– Я же сказал, – проскрежетал он. – Для тебя же будет лучше, флик, если ты развернешься и потопаешь обратно к своей тумбе.

Гун не сдвинулся с места. Кукла дернулась, пытаясь вырваться, но ее быстро приструнили ударом по голове.

Констебль двинулся к ним. Роуч схватился за рукоятку револьвера, но достать его не успел – Фиттль громко цокнул языком, останавливая подельника.