Снеговик покачал головой, развернулся и двинулся к выходу из переулка.

– В-вы ведь передадите ему, что мы в расчете? Я больше ничего не д-должен.

Снеговик застыл, повернул голову к доктору.

Кривая зубастая прорезь его рта не шевельнулась, но откуда-то из недр круглой снежной головы раздался тихий шелестящий голос:

– Долг выплачен, доктор.

Доктор Эрман вздрогнул, узнав этот голос.

Не прибавив больше ни слова, снеговик удалился.

Вскоре звук его шагов стих, но доктор еще какое-то время выжидал. Наконец, удостоверившись, что его странный собеседник возвращаться не планирует, он три раза провернул безымянный палец на левой руке по часовой стрелке. Сбоку тут же раздался звон.

Доктор Эрман подошел к трухлявым заснеженным ящикам, стоявшим у стены, и стянул с одного из них драную грязную ветошь. Под ней разместилась небольшая самовзводная турель, дуло которой было направлено на то место, где недавно стоял снеговик.

Доктор переключил рычажок на треноге, и турель со звоном сложилась, после чего с четырех сторон от нее сами собой поднялись стенки футляра, крышка захлопнулась, щелкнули замки.

Взяв футляр за ручку, доктор нырнул в узкий боковой проход и спешно двинулся к станции «Чемоданная площадь». Пора было убираться из Тремпл-Толл. Скоро здесь должны были развернуться события, от которых лучше держаться подальше.

***

Мистер Твуни был неимоверно зол. Это обидно! Несправедливо! Нет, тысячу раз несправедливо!

После возвращения в эллинг он рассказ своим приятелям-аэрокэбменам о том, что лично, своими собственными глазами, видел Человека-в-красном, и ему никто не поверил! Более того, эти злыдни начали потешаться над ним. «Чего только не померещится, Твуни!», «Хватит заливать, Твуни!», «Человек-в-красном, скажешь тоже, Твуни!» – говорили они. А у Роджера Твуни попросту не было, чем ответить.

Зазвонили часы над рубкой старика Хопхерта, смотрителя эллинга, и экипажники начали расходиться по домам. Рабочий день закончился.

Мистер Твуни еще минут двадцать провозился у своего аэрокэба: опустошил зольник, прочистил трубы и спустил газ из баллонетов. Заполнив маслом фонари и проверив напоследок пропеллеры, он закрыл крышки на двигательном коробе, после чего, сдав вечернюю выручку и получив у мистера Хопхерта жалованье за день, направился к служебному выходу.

Смотритель эллинга вслед ему крикнул: «Передавай привет Каминнику, Твуни!», отчего аэрокэбмен тихо выругался.

У входа, кутаясь в свое тонкое пальтишко, его ждала Мэри. Стоя под зонтиком, она притопывала от холода. Увидев жену, мистер Твуни улыбнулся. На душе у него потеплело.