– Что-то обстановочка накалилась, – сказал он. – Не стоит горячиться. Роуч, мы просто не поняли намека мистера Констебля.

Роуч нехотя убрал руку с оружия.

– Я так понимаю, – продолжил Фиттль, обращаясь к констеблю, – оплата стандартная?

– Что? – Мистер Гун сдвинул хмурые брови. – Стандартная оплата?

Свечник понял причину возмущения неверно и поспешно добавил:

– Ну и, разумеется, чаевые за беспокойство.

– Вы забыли праздничную надбавку, – прорычал Гун.

Говард Бек заверещал от ужаса. Ему стало ясно, что спасать его никто не собирается. Всем плевать, если какую-то куклу сожгут в бочке…

– Вот так бы сразу, – рассмеялся Фиттль и полез в карман за бумажником.

Гун шагнул к свечникам и их жертве, чтобы получить вознаграждение за беспокойство.

– Как вас звать, мистер Констебль? – спросил Фиттль, открывая бумажник. – Я должен отчитаться перед боссом за непредвиденные траты.

– Моя фамилия Гун, – представился констебль. – Двадцать лет служу в полиции Габена. Тумба на улице Вишневой. Номер жетона: «5-18-взятки-не-беру».

– Что?! – недоуменно глянул на него Фиттль, а в следующее мгновение дубинка в руке констебля вспорхнула и, прежде чем оба шушерника успели что-либо предпринять, врезалась в челюсть одного, а затем в лоб другого.

Свечники заревели от боли и выпустили куклу. Та приземлилась на четвереньки возле бочки.

Гун снова поднял дубинку. Один из пришедшихся вскользь ударов выбил из рук Фиттля бумажник, и тот, кувыркаясь в воздухе, полетел прямо в огонь.

Говард Бек извернулся и успел схватить бумажник прежде, чем тот нырнул в бочку. После чего быстренько спрятал его в карман своих полосатых штанов.

Гун между тем продолжал охаживать свечников дубинкой, все приговаривая: «Не на того напали! Думаете, вся полиция в Габене продажная?»

Свечники визжали и прикрывали головы руками.

– Ай! Ой! Проклятый флик! Прическу не помни!

– Терпеть не могу модников, – буркнул Гун, еще пару раз стукнул каждого дубинкой, после чего умело защелкнул наручники на запястьях обоих бандитов.