– Роджер! – воскликнула Мэри и бросилась к нему в объятия.
– Я тебе такое расскажу! – сказал аэрокэбмен. – Ты не поверишь!
Но он знал, что она поверит.
Мистер и миссис Твуни, держась за руки, пошли домой. Он рассказывал ей о Человеке-в-красном, и она слушала его, распахнув рот.
– Человек-в-красном, тоже мне, – проворчал старик Хопхерт, глядя в окошко вслед отдаляющейся чете Твуни. – Да он давно забыл сюда дорогу…
Кряхтя, Хопхерт задернул шторку и погасил все лампы в эллинге – единственный огонек остался гореть лишь в его рубке. Смотритель повернул рог радиофора, откупорил подаренную ему кем-то из кэбменов (он точно не знал, кем именно, ведь она, перевязанная ленточкой, просто появилась на его столе) бутылочку «Понтабрюха» и устроился в кресле. Уже через десять минут он вовсю храпел под бубнеж диктора:
В темном эллинге вдруг раздался металлический скрежет, крышка люка в полу поднялась, и из-под земли выбрались двое.
Двое являлись обладателями больших круглых голов, длинных острых носов и ехидных ухмылок.
Оглядев эллинг, снеговики двинулись по проходу между аэрокэбами. Один из них ткнул рукой в экипаж мистера Твуни. Другой кивнул.
Носатые замерли, прислушиваясь. Отметив раздающийся из рубки смотрителя храп, они затряслись в беззвучном смехе. Никто не помешает им провернуть задуманное…
Убедившись, что в эллинге, помимо спящего мистера Хопхерта и радиофора, из которого звучал «Мешок Крампуса», никого нет, снеговики взялись за дело. Хотя правильнее будет сказать, что какое-то время они без толку стояли на месте, пытаясь понять, с чего начать.
Наконец, носатые, видимо, вспомнили, что именно от них требуется, и подтащили к аэрокэбу шланги. Откинув лючки на кормовой части оболочки, они вставили концы шлангов в разъемы, клацнули замки. После чего один из снеговиков ринулся к громадным баллонам газгольдеров и провернул вентили. По шлангам в оболочку аэрокэба пошел газ…