– Нет, не нужна, и все-таки почти у всех она есть. – Нив нахмурилась, проворачивая его кольцо. – И большинство из них не особенно хороши, если вдуматься.

Солмир печально усмехнулся.

– Значит, сочиню сам. – Послышался глухой звук, с которым он в задумчивости постукивал пальцами по колену. – Полагаю, «убедись, что перед тобой солнце, а не факел» слишком очевидно?

Пришел черед Нив печально фыркнуть.

– Немного.

Тяжелое кольцо все вращалось и вращалось на ее пальце.

– Мораль в том, – произнесла она, помолчав, – как важно сполна использовать отведенное тебе время, потому что может статься, что его намного меньше, чем кажется.

Повисла тишина, нарушаемая только тихим шелестом их дыхания.

– Нив, – едва слышно выдохнул наконец Солмир, – я…

Что бы он ни собирался сказать, его слова потонули в треске крошащегося камня. Коралловая тюрьма раскололась, и из трещины полился блеклый серый свет, заставивший их обоих прижать руки к глазам. По потолку пробежал разлом, достаточно широкий, чтобы в него скользнуло щупальце.

Оно змеей обвилось вокруг талии Нив. Потянуло.

Солмир был уже на ногах и, со слезящимися глазами и оскалом, осыпал щупальце ударами кулака, который она едва привела в порядок. Это ничего не изменило – в животе у Нив что-то кувырнулось от того, как резко ее протащили через щель в потолке, шаркнув спиной о кораллы, и тюрьма срослась обратно с громким хлопком.

У нее щипало глаза, она плохо видела, не успев оправиться от бесчисленных часов кромешного мрака. Щупальце пронесло ее по воздуху и куда-то усадило – сквозь слезы она различала только смутные серые формы.

Вскоре Нив немного привыкла к свету, а в ее онемевшие от долгой тесноты мышцы вернулась чувствительность. Оказалось, что сидит она на стуле с мягкой обивкой, только немного сыром. Перед ней стоит стол.

А напротив за ним устроился Левиафан.

Божество опиралось резиновым подбородком на сложенные в замок длинные мертвые пальцы и жадно смотрело на нее черными глазами. В темноту за его спиной тянулись тонкие стебельки водорослей.

– Королева Теней. – Широкая улыбка, острые зубы, акулий взгляд. – Нам нужно поговорить.

Зрение Нив постепенно приспосабливалось к свету, пусть и тусклому. Перед ней лежали начищенные столовые приборы и стояли блюда с яствами, какие ей подавали только во дворце. Левиафан – его кукла из трупа – следил за ней пустыми, мертвыми глазами.

А вот со стороны самого – дергавшего за ниточки – громадного божества отчетливо веяло голодом. Голодом и любопытством.

Все угощения перед ней, и вино, и хлеб, и сыр, выглядели великолепно. Однако ничего настоящего среди них не было. Весь этот морок создал сидящий напротив нее бог, создал нарочито идеально. Нив показалось, что он постарался ради нее, но эффект вышел обратный. Вино было темным и непрозрачным, будто кровь, и в однотонном сумраке легко представлялось, что вкус у него окажется медным.