Но пока необъятная тень возносилась все выше, Рэд могла думать лишь о том, что
Тонкое кружево тьмы ползло по Сердцедреву, извивающиеся струйки теней плыли по золотым прожилкам одновременно с тем, как полость в стволе становилась темнее. Но чернота не захватывала золото – вместо этого тьма и свет сплелись вместе, и две противоположности закружились в танце, который разрисовал ствол витиеватыми узорами, повторяющими резьбу на стенах Края. На одно слепящее, словно пронзенное лучом маяка, мгновение Сердцедрево застыло над ними, испещренное черно-золотыми рисунками, ставшее совершенным связующим звеном для Диколесья, Тенеземья и того, что лежало между ними. Рэд тоже казалась себе маяком на краю побережья, горящим ради того, чтобы позвать сестру домой.
Земля под ней дрожала и вздымалась, готовая извергнуть нечто. Тени заполняли пустоту в стволе Древа, вливаясь в него, пока не вытеснили все золото…
А потом с очередным грохотом тьма из середины Древа рванулась наружу.
Рэд отлетела назад, упала на спину, из легких у нее выбило воздух. Диколесье внутри ее тела раскалилось добела – не намеренно обжигая, а лишь моля о движении и с бешеной, безграничной энергией распускаясь цветами вокруг ее сердца и обвиваясь лозой вокруг ее ребер лишь с тем, чтобы все это немедленно увядало и рождалось снова, в нескончаемом круговороте жизни и смерти.
Отражения, изнанки друг друга, ходячие вихри горя и утрат. Она уже теряла Нив, теряла Эммона, а теперь они теряли ее.
Уверенность в этом расцвела в ней вместе с бутонами, и ветвь протянулась под ее лопатками, подтверждая ее правоту. Лес так и не заговорил, но наконец сказал ей то, чего она не хотела слышать, наконец дал ей понять, чем придется заплатить.
Спасая Нив, она так или иначе утратит себя. Возможно, умрет. Возможно, окажется где-то еще, в каком-нибудь странном подобии загробного мира, отлитом для нее лесом, который она сделала своим домом, и магией, пронизавшей ее так же плотно, как корни – почву.
Пока от понимания этого у нее звенело в ушах, Рэд села, посмотрела на Древо.
И не увидела его. Сердцедрево оказалось окутано бурлящей темной стеной. Сперва Рэд подумала, что это теневые твари, которые слепились в пелену, отгородившую Нив от нее, но тени были не черными, а цвета угольно-серого дыма над потушенной свечой, и молчаливыми. Как будто ослабевшими оттого, что кто-то высосал их силу.
Рядом с Рэд присел Эммон, оскалив зубы и глядя на тени сощуренными зелено-янтарными глазами. С рычанием рванулся к стене и тут же был отброшен назад вихрем дыма.