Но все еще молчало.

Рэд посмотрела на Файфа. Он крепко прижимал ладонь к Знаку, глаза стали отстраненными. По шее у нее побежали мурашки.

Позвоночник заныл, и сплетавшиеся вокруг него корни напомнили ей о том, как Диколесье только зарождалось и растило внутри ее побеги в том подземелье дворца Валлейды. О том, как оно влекло ее прочь от Нив, обратно в свои границы.

Теперь оно влекло ее к Сердцедреву. К сестре, а не от нее.

Эммон же подобной тяги не чувствовал. Она видела это в его глазах; в том, как его взгляд метался между ней и Древом позади нее; в полуоскале его рта. Он чувствовал, что ее тащат прочь, но более ничего. Рэд тянулась к Древу, Эммон тянулся к Рэд. Ее сердце рвалось пополам, как прежде, а две ее семьи неспособны были ее поделить.

Эта магия, которую она вплела в себя, оказалась эгоистичной. Она не желала соседствовать с другими нитями любви, ноющими внутри ее.

Файф мучительно сжал губы. Он перевел взгляд с Рэд на Эммона, словно только что получил приказ и не знал, как его выполнять. Снова потер Знак на предплечье.

В разуме Рэд распустилось нечто вроде понимания – рядом с цветущими ветвями скрытого в ней леса.

Земля снова задрожала, затряслась так сильно, что взметнулся снег, и всем пришлось крепче держаться на ногах, чтобы не упасть. Голоса в деревне поблизости стали громче. Рэд уже готова была увидеть, как ее жители взбираются на холм с факелами и вилами, но, судя по всему, Сердцедрево ограждала та же магия, что не позволила людям увидеть теневую рощу. Диколесье само разбиралось со своими заботами и не желало зрителей.

Внутри у нее уже горела, обвиваясь вокруг костей, солнечно-яркая, сияющая магия леса. Рэд казалось, будто ее наполнили углями, будто, если она откроет рот, из него польется свет. Она не замечала, что приближается к Древу, пока Эммон не поймал ее запястье рукой, не коснулся кожи таким знакомым и родным узором шрамов.

– Рэд… – в его голосе сплелись тревога, страх и усталость. – Постой…

Грохнул новый взрыв, сотряслась земля, у Рэд застучали зубы. Воздух вокруг Древа задрожал, почти видимый из-за мощи удара.

Сердцевина Древа раскрылась, ствол плавно изогнулся, расходясь в стороны и обнажая пустоту. Которую заполнял мерцающий, бесконечный свет, словно прямо на солнце нацелили телескоп. Это было прекрасно и жутко, это резало ей глаза и одновременно тянуло ее все ближе, и свет Древа пел в унисон со светом в ней.

Пустота начала медленно темнеть, словно из глубины, из корней огромного Древа что-то поднималось. Что-то громадное, что-то ужасное.