И это – все! И током не долбануло! В приливе веселой ярости я, ободрившись, прямо-таки обрушился на диковинную машинерию; махая секирой, как спятивший дровосек, – впрочем, не беспорядочно, а расчетливо, прилежно выбирая следующую цель, действуя то лезвием, то обухом…

Не знаю, сколько это продолжалось. Вряд ли особенно долго – не такая уж и большая была машинерия. Когда я малость отошел от лихого разгрома, все было в порядке: круглый помост был усыпан грудой прозрачных обломков, в которой еще что-то беспорядочно помигивало, кое-где светились быстро угасавшие разноцветные огни. Следовало бы ожидать, вспоминая иные виденные мною заводские агрегаты, что заверещат тревожные звонки и замигают тревожные лампы, но ничего подобного я не дождался – благостная тишина. Даже если у ватаков есть радиосвязь или что-то аналогичное, и сигнал о повреждении агрегата поступил в центр (должен же у них быть какой-то центр, вряд ли они живут этакими анархистами?), ручаться можно, там особо не встревожатся. Вспоминая безграничное удивление на лице первого упокоенного мной ватака, можно с уверенностью сказать: они чересчур уверены в себе, полностью полагаются на свои Изгороди, которые обитатели этого мира преодолеть не способны. О том, что живут еще и люди с красной кровью, они и не подозревают. В крайнем случае сюда вылетят не подозревающие плохого ремонтники (должны же у них быть ремонтники, не существует такой техники, которая не ломалась бы и не отказывала), я их встречу в прихожей и душевно покритикую их моральные принципы и образ жизни…

А ведь я еще не все доделал! Подумав об этом, быстрым шагом прошел в комнату со странными ящиками (к ним тоже не вели никакие провода), примерился, методично принялся крушить их то лезвием, то обухом.

Отлично все получилось! Снова ничего похожего на мелькание электрических разрядов – ящики оказались самую чуточку потверже стеклянного Моста, белая поверхность шла глубокими трещинами, ломалась, трескалась, разлеталась в куски, летели ни на что не похожие обломки (сейчас я сравнил бы их с внутренностями транзисторного приемника, о которых тогда и не слыхивали), мигали белые и зеленые огоньки и тут же гасли. И снова – никакого сигнала тревоги, ни лампочками, ни звонками…

В конце концов я отступил от заваленного обломками стола, смахнул пот со лба. Подумал мельком: во все это, несомненно, вложено немало научной мысли и хитрых инженерных изысков. Только самый передовой и сложный научный агрегат недолго продержится и кончит бесславно, если он достаточно хрупок и им, оставленным без присмотра, вдумчиво займется неандерталец с дубиной, в жизни не слыхавший о высшей математике и физике. Маленький урок ватакам: секретные объекты, господа мои, следует охранять бдительно и неустанно, иначе получится черт знает что…