Нужно было бороться, но я не знал как…

Словно неким озарением перед глазами возник образ: зажаренный человеческий младенец на большом блюде, в окружении гарнира из какой-то зелени, и ватак, по-прежнему с добрейшим лицом, нацеливается ножом и вилкой…

Наваждение моментально схлынуло, я шагнул вперед, широко размахнувшись, и вогнал секиру меж шеей и плечом, словно обрушил колун на неподатливое полено.

Он испустил тоненький крик, напомнивший мне вопль подстреленного зайца, шагнул назад и повалился навзничь, скребанув затылком по двери. Густым фонтанчиком хлынула зеленая кровь.

Не теряя времени, я попытался вытащить лезвие – но оно застряло крепко, будто топор в узловатом полене. Без тени каких-либо человеческих чувств я уперся сапогом ему в грудь (почувствовав подошвой конвульсивные содрогания), ухватил обеими руками древко и вырвал наконец лезвие, отчего зеленая кровь забила сильнее.

Легонький скрип за спиной!

Проворно обернулся. В распахнутой двери стоял второй ватак, в одежде того же фасона, только не светло-синей, а зеленой, с лицом не вполне похожим на первого, но так же исполненным невероятной доброты.

На сей раз я не собирался давать ему время, зарычав что-то непонятное мне самому, кинулся вперед. Жалобно пискнув, словно попавшая в капкан крыса, ватак повернулся и побежал прочь. Догнав его в три прыжка, я вогнал секиру ему в спину, а когда он повалился ничком, дернул секиру на себя, и она поддалась гораздо легче.

Огляделся, готовый ко всему. Стояла тишина, лежавший передо мной ватак еще слабо трепыхался, а вот второй уже лежал неподвижно в немаленькой луже зеленой крови. Итак, это не злые духи, не неуязвимые демоны, – создания из плоти и крови, которых нетрудно убить.

Коридор, где я оказался, был широкий, высокий, но не такой уж длинный. Справа – четыре невысоких двери, и еще одна побольше и повыше – в конце коридора, слева – два стрельчатых окна, выходивших на равнину с протянувшейся вдали Изгородью. Прикинув размеры охотничьего домика, не такого уж и большого, в один этаж, я пришел к выводу, что все его внутреннее устройство как раз и ограничивается тем, что я вижу.

Начал с ближайшей двери. За ней оказалась комната, обставленная явно предыдущими хозяевами, людьми: кровать того же вида, на которой я спал на постоялом дворе, почти такие же, только побогаче, стол и стулья, кресла, шкаф в углу. Комната выглядела чистой и ухоженной, регулярно прибиравшейся, ни следа пыли и паутины (но отчего-то сразу чувствовалось, что здесь давно никто не живет).

Другие две представляли полную противоположность ей. Узкие кровати, столы, кресла, шкафы – но вся мебель выполнена совершенно в другом, незнакомом стиле, и словно бы не из дерева, а из металла или пластмассы. Комнаты совершенно одинаково обставлены и больше всего напоминают казарму – абсолютно ничего лишнего, никаких признаков индивидуальности вроде картинок на стене или керамической вазочки с цветами на подоконнике. Возможно, они чем-то и украшали свои жилые помещения, но здесь, уже ясно, размещалась не более чем караулка при секретном объекте, а такие места всегда сохраняют казенную спартанскую простоту…