Из раздумий вырвал неизменно бодрый голос Офелисы, которая ехала с Чигусой в соседней кибитке:

– Подъезжаем к деревне. Так, Адхи, подавитель магии все еще с нами, спасибо за такую «щедрость» Лесите. Значит, морок я навести не смогу.

– И что делать? – встрепенулся Адхи.

– Зато краска для лица всегда с нами, – тут же с готовностью нырнул в сундук с реквизитом Ледор.

– Все-то у вас краска да маски. Может, ты на самом деле не рыжий? – подколол его Адхи.

– Может, он вообще чернобровая девица, всегда подозревал. Так, придется нарисовать тебе шрамы, а на клыки сделать колпачки, мол, зубы сколотые, – захлопотал вокруг него Аобран, раскладывая кисти.

– Красавчиком тебя считать не будут, конечно, но этого нам и не надо, – кивала Офелиса, вскоре спешиваясь и оценивая работу друга. Адхи не очень нравилось постоянно скрывать свою природу и словно бы стыдиться ее, но лишние слухи и подозрения могли погубить их. Молва легко донесла бы до Рыжеусого сплетни о краснолицем чудовище.

– Не хотите Царя пугать? – улыбнулся Сергей Янович, который гордо шел рядом с повозками, пока хватало сил. В кибитках разместись наиболее израненные в плену бойцы, которые еще не пошли на поправку.

– Боюсь, царь не поймет, что Адхи не создание Хаоса, – улыбнулась Офелиса.

– Да… Кое-где у нас и вовсе «измененных» сжигают, – неодобрительно покачал головой Сергей Янович, отчего Чигуса, правящая ездовыми птицами, ощутимо напряглась и вздрогнула.

Разговор затих, затерялся в колыхании травы, а потом из-за леса выплыла деревня, где незваных гостей сначала встретили с недоверием: ни у кого не оказалось документов, а вид кудесников и незамаскированных ездовых птиц и вовсе пугал крестьян. Адхи же слился с группой покрытых шрамами и ссадинами солдат. Некоторых так изувечило и искорежило по-настоящему, что никакой грим уже не помог бы.

– Да какого вы роду-племени? – недовольно бормотал старейшина с седеющий косматой бородой. – Может, лиходеи какие… В поле вон ночуйте с цыганами.

– Ты кого лиходеем назвал, холоп? – тут же изменился голос Сергея Яновича. – Солдат, которые за Сваитан живота своего не жалели? Или, может, меня? Да ты хоть знаешь, какой древний боярский род Востровых! Не поможешь нам, я живо доложу, что в твоей деревне предатели и лиходеи.

– Ой, батюшка, ой, ваше благородие, не признал! – тут стушевался и поклонился старейшина.

Адхи сцена эта совсем не понравилась, не понравился и голос Сергея Яновича, и его самодовольное превосходство. Но зато всех солдат разместили по избам, лошадям и птицам задали корм и пообещали доставить на телегах до ближайшей станции дирижаблей. Сытный ужин из полбяной каши и теплая изба вместо продуваемой всеми ветрами кибитки приятно напомнили о домашнем уюте. Впрочем, надолго оставаться в недружелюбной деревне тоже не хотелось.