– Мы идем к царю! И, вероятно, к Разрушающему. Даже перед лицом смерти ничто не мешает выглядеть по высшему разряду, – отрезала Офелиса. – Возможно, это самый подходящий случай выглядеть лучше всего.

– Да, не просто так чистые рубашки солдаты просят перед лютой битвой, – вздохнул Аобран, нервно усмехнувшись. За общей суетой все прекрасно сознавали, что, возможно, столкновение с Марквином закончится плачевно для всего отряда. Да и для царя, и для всех Миров Хаоса.

«Нет! Белый Дракон не допустит разрушения!» – утешал себя Адхи, и древние легенды помогали не сойти с ума. Он верил в высшую справедливость, которая сохраняла баланс всего сущего. Змей Хаоса, в конце концов, не сумел победить и оказался заточен. Но теперь Марквин мечтал повторить всеобщее уничтожение, его мнимое правление после освобождения древнего зла сулило бы только смерти и исчезновение уцелевших осколков некогда единых миров.

– Пора, – заглянул во флигель Сергей Янович. И голос отдавал стальной твердостью, а прямой взгляд ясных глаз заставлял только согласно кивать.

Кудесники собрались возле кибиток у выезда из имения. Вскоре небольшой парк и сине-сизый дом с колоннами скрылся за поворотом.

– Если подавитель магии не сработает на Марквине, то ты быстро возвращаешь нам силы. Будем жечь его огнем! – напоминал детали плана Аобран.

В этот раз сложных маневров никто не расписывал, никто не наносил на карты тайные знаки. Разве что Сергей Янович принес план имения придворного инженера и план царской резиденции, но на этот раз кудесники собирались действовать напрямую и не искали тайных коридоров.

Они даже ехали по главной улице, вымощенной ровной крупной брусчаткой и освещенной яркими электрическими фонарями. Аудиенцию назначили по времени ближе к вечеру, а осенью всегда темнело рано.

– Вот освещение уличное, подсветка дворца, а еще прожекторы для армии – тоже заслуга Марквина Сента. И пулеметы на дирижаблях, – с печалью проговорил Сергей Янович, все еще отказываясь поверить, что все новейшие достижения в науке и военном оснащении делались только во имя распространения черных линий и продолжения войны.

Конечно, ведь Разрушающий питался отчаянием, а его громовые машины убийства и быстрые дирижабли могли уничтожить целый полк. И тем вызвать еще больше отчаяния и боли в душах умирающих и уцелевших. И Адхи с ненавистью глядел на мерцающие витые лампочки в вытянутых колбах. Этот неживой свет слепил и искажал цвета предметов, делая юрты в три ряда еще более тяжелыми и давящими. Улица сжималась до размеров узкого коридора, тайного хода, чьи темные ответвления еще долго являлись в кошмарах.