И Адхи бесстрашно потянулся к черным линиям, впиваясь в них, обжигая руки. Змеи мрака хлестами кнутами, но вновь вокруг всего тела соткался узор сияющих нитей. Адхи принялся увереннее распутывать стянувшие царя тлетворные канаты, разрывая неподатливые узлы. Так видел магию, ощущая себя ткачом, расчесывающим свалявшуюся пряжу.

Он пробивался сквозь скорлупу, не обращая внимания на шипение и запах паленого, похоже, тлели рукава нового халата и волосы. Тела почти не существовало, он растворялся среди сияющих паутинок, сливаясь с ними воедино. Черные линии касались белых, но гасли и рассыпались, как тлеющие угли под потоками воды, и стиралась копоть, окутывающая царя плотной пеленой сумасшествия.

Вскоре удалось прорваться к настоящему образу правителя, добраться до крупицы разума, опутанного тьмой. Адхи пролетал через предметы. Он потянулся ко лбу царя и проник сквозь кожу и кость внутрь головы, бестелесным призраком наматывая на пальцы и вытаскивая тонких омерзительных червяков, заполнивших мозг правителя. Они рассыпались и с шипением таяли под натиском белых линий.

Царь задрожал на троне, руки и ноги его напряглись, спина выгнулась. Он обмяк на мгновение, когда Адхи отстранился. А потом на широком бледном лице государя проступила блаженная улыбка освобождения, как у человека, увидевшего после бредовых видений лихорадки приятный сон, знаменующий выздоровление. Адхи все еще стоял рядом с ним, отгоняя последних вестников зла, растворяя их в кружащемся потоке света. Он вновь ощущал себя легким, как одно из прозрачных перышек, но обратно в свое тело, в мир живых, тянул долг перед братом. Еще ничего не закончилось, главная битва ждала впереди.

Адхи-призрак только шепнул на прощанье полуспящему правителю: «Царь, отмени крепостное право. Сделай так, чтобы родные-друзья Емели и другие крестьяне стали свободными людьми. Негоже, чтобы разумное создание владело разумным». И не оставалось сомнений, что тихая просьба надолго поселится в исцеленном сознании царя, возможно, заставит его принять важное решение, привнести в устройство общества немного первозданной справедливости.

Так уж надеялся Адхи, вновь постепенно возвращаясь в мир живых, медленно собирая из прозрачных линий свое обычное тело. И вновь ноги коснулись ворсистого ковра, а усталость навалилась звуком колоколов в ушах.

– Что это… что это было? Он исчез, а потом опять появился, – стоял совершенно сбитый с толку начальник Тайного Сыска. Немолодой мужчина наверняка повидал на своем веку много странных вещей, но теперь он замер пораженным юнцом.