Эль обуяла бешеная ярость, распаляемая страхом за жизнь Лунаса. Игнорируя магическое истощение, обугливающее ее кожу, она огненным вихрем пригвоздила Леору к мраморному постаменту так, что он треснул. А следом швырнула и сферу ей точно в голову. Леора с обожженным лицом рухнула на мост, ее одежда местами занялась пламенем.

Злость, дурманящая сознание, отпустила Эль из своих оков.

Она ужаснулась своему поведению, не на шутку испугавшись вырвавшейся наружу необузданной агрессии. Эль заставила весь огонь погаснуть и даже хотела проверить, жива ли Леора, но решила, что Лунас, спасший ей жизнь в очередной раз, гораздо важнее человека, уже дважды за сегодня пытавшегося ее убить. Эль быстро опустилась рядом с Лунасом, сидящим на краю моста, опершись левой рукой на чернолитовую поверхность. Правая почти не шевелилась.

– Ты как? – обеспокоенно спросила Эль, пытаясь оценить состояние Лунаса по выражению его лица.

– Жить буду. Наверное, – усмехнулся он, подняв на нее шутливый взгляд. – Достанешь эту штуку?

Он слегка качнул головой назад через плечо.

– Постараюсь, – кивнула Эль и с тревогой добавила: – Но это может быть опасно.

– Не опаснее тех передряг, в которые я уже попадал, – с бравадой заявил Лунас, и она едва сдержалась, чтобы скептически не цокнуть.

Эль поднялась и обошла его.

– Когда вытащим, скорее всего, начнется кровотечение. Если только не…

Ей в голову пришла идея, и Эль незамедлительно начала действовать.

– И что ты задумала? – уточнил Лунас, пока она несколько раз складывала подол его плаща, обернула им руку, молча обхватила алмазное лезвие и резко вытащила его. – Ау! Горогонья срань! Предупреждать надо!

– Снимай одежду, живо! – скомандовала она, когда из раны потекла кровь.

– Ты уверена, что это подходящий момент? – хмыкнул Лунас.

– Прекрати, Семпер! Я могу прижечь рану. Но тебе нужно скорее раздеться, если не хочешь загореться.

– Ты такая милая, когда переживаешь. – Лунас кое-как скинул плащ левой рукой, скривившись, когда стягивал правый рукав, и принялся за рубашку. – Мне приятно.

Эль закатила глаза, стараясь унять смущение, и нетерпеливо раскалила нераненную ладонь. Но Лунас вдруг отвлекся: с помощью магии отломил янтарь от стены и положил его в рот.

– Мне показалось, или ты сейчас съел кусок стены?

– Это миласини́т, – пробубнил Лунас, похоже, придерживая осколок под языком. – Действует как мощное обезболивающее, если попадет в кровь.

– Что-то, связанное с пыльцой фа́рси? – удивленно предположила Эль из-за созвучия с миласой, остудила руку и плотно зажала кровоточащую рану плащом.