– Почти, – наконец нормально проговорил он. – Это вещество из плоти и крови фарси.

– Фу!

– Миласини́т – дорогое наркотическое средство, из которого строили усыпальницы. Дань королевской моде. Над усопшими принято было рыдать навзрыд, а миласинит как раз многократно усиливает все эмоции и при этом притупляет физическую боль. Ради такого отлавливали фарси и замуровывали их в стены живьем…

– Варварство! – Эль нахмурилась, вспомнив, что недавно сама наглоталась этой разбавленной дряни.

– Поэтому, когда фарси отстояли свою свободу и независимость, а алхимики доказали наркотические свойства миласинита, его запретили. Хотя именно его использовали в целительстве с древнейших времен.

– Какие у тебя познания! – невольно подтрунила Эль, пока Лунас тщетно пытался расстегнуть пуговицы. – А я думала у вас в семье Лиар – умница, а ты только хорош собой.

– Хорош собой? Это был комплимент, Уголек? Я не ослышался?

– Не обольщайся, – парировала Эль, возмутившись, что он опять использовал противное ей прозвище. А затем тяжело вздохнула и предложила: – Давай я.

Она выпустила из рук плащ, стремительно обошла Лунаса и, опустившись напротив него, принялась помогать.

– И давно наши отношения вышли на новый уровень? – Лунас выразительно повел бровью, когда Эль за считаные секунды расстегнула его рубашку. Он выглядел самодовольным и даже усмехнулся.

– Что смешного? – строго спросила Эль, стараясь не разглядывать самым бессовестным образом его пресс и красивый рельеф рук. – Ты истекаешь кровью! Надо действовать быстро!

– Я радуюсь. Никогда еще у меня не было такого обворожительного целителя. Хоть и неопытного.

Эль покраснела так, что сама почувствовала жар на щеках, и вновь вернулась Лунасу за спину.

– Хватит ехидничать, Семпер, – она резко сдернула с него рубашку. – Возможно, от меня зависит твоя жизнь.

Эль попыталась придать голосу хладнокровия, но вышло плохо.

– А тебе идет румянец! – она увидела усмешку Лунаса в золотистом отражении жидкого миласинита. – Я тебя смутил?

– Нет. И если не прекратишь, я уйду, – раскаляя руку докрасна, пригрозила Эль. Конечно, она лгала, и, по правде, ей хотелось сейчас снять с него не только рубашку.

«Проклятый миласинит!» – Эльвия закусила губу и прижгла рану Лунаса.

Он до крови разбил кулак о мост, но не проронил ни звука. То ли из-за обезболивающего эффекта миласинита, то ли из-за нежелания показать Эль свою слабость.

– Кровь остановилась, – Эль внимательно оценила свою работу. – А теперь идем, надо выбираться отсюда.