Лунас захлопнул дверь с такой силой, что стена задрожала. В несколько шагов преодолел просторную комнату и сел на край кровати, подогнув под себя ногу. Даже сквозь солнечный кокон он ощутил жар Эльвии, нагнулся над ней и провел рукой в световой перчатке по ее щеке. Эль никак не отреагировала, и он осознал, насколько она близка к краю жизни. Лунас подсел ближе. Наклонившись, поцеловал ее в лоб и ощутил на губах острое жжение огненной кожи.

– Извини, Уголек, – нервно усмехнулся он, чувствуя, как неуверенность и страх царапают его внутренности когтистыми лапами, – но, кажется, мы с тобой больше не увидимся. Я, конечно, надеялся, что смогу еще немного подразнить тебя… знаешь, ты такая забавная, когда злишься… – Лунас стыдливо запнулся, поразившись собственной ахинее.

Он хотел сказать ей что-то важное, попробовать пробиться сквозь темноту забытья, в которую она провалилась, но не мог подобрать правильных слов. Они крутились на кончике языка, но лишь только он пытался их озвучить, ускользали, как и драгоценное время.

– Кажется, я действительно идиот, – криво улыбнулся Лунас, с трепетом разглядывая ее лицо. – Но что поделать, Уголек, говорят, нормально нервничать, когда открываешься тому, кто дорог.

Он рассмеялся неловко, сухо, и сглотнул комок в горле. Кажется, он все-таки разгадал ее загадку. С чем бы ни сталкивала ее жизнь, Эль всегда продолжала видеть лучшее. В окружающих людях, какими бы негодяями они ни оказывались. В происходящих событиях, несмотря на то что другими они порой воспринимались как катастрофические. Даже в нем самом. «Думаю, ты лучше, чем тебе кажется», – повторила в его мыслях Эль. Она несла людям частичку света, гораздо искуснее, чем это делал он – тот, кто по иронии судьбы родился с генами Валосильмата. У нее был настоящий дар – верить в лучшее и вдохновлять на подвиги остальных.

– Проживи жизнь за нас двоих, – наконец уверенно произнес Лунас. – Ты это заслужила больше, чем я.

Чувствуя, что достиг пика решимости, он, содрогнувшись всем телом, призвал Солнце. Оно обволокло его, и комната наполнилась ярким дневным светом. Лунас действовал по глубокому наитию, нашептывающему ему последовательность действий, словно его мать была рядом и с любовью подсказывала каждый шаг. Он соединился со светом, позволил тому проникнуть внутрь, заполнить все его тело и сжал ладонь Эльвии. Лунас бросил на нее прощальный взгляд, пытаясь напоследок запомнить ее образ, резко нагнулся и поцеловал. Он обжегся, но не отстранился. Наоборот, мысленно велел Солнцу забрать ее пламя и ощутил, как оно обуглило его губы. Могильный вирус проскользнул в его организм. Невыносимая боль ринулась по нервным окончаниям. Лунас распахнул глаза и первым делом посмотрел на Эль. Огонь исчез, ее кожа очищалась от сажи, но она не очнулась.