– Да, конечно. Ты спас Эль при помощи сыворотки, которую создал, – подмигнул он отцу, по крайней мере, попытался.

Вермон тяжело вздохнул и отвел взгляд. Лунасу почудилось, что в его глазах блеснули слезы.

– И не смей меня больше так пугать, дурень, – строго сказал он, сведя брови, видимо, чтобы придать себе серьезности.

Поддавшись порыву, Лунас крепко обнял его.

– И я люблю тебя, пап, – признался он, наверняка поразив Вермона до глубины души, ведь впервые за долгое время назвал его «папой».

* * *

– Я понимаю, почему вы мне ничего не сказали, – прошептала Нарина полной женщине в темно-бордовом одеянии. Ее голова, увенчанная кореньями, слегка повернулась и склонилась вбок, словно женщина не расслышала слов Нарины. Ее лицо скрывалось за белоснежной неподвижной маской слепой Пра-Ведной с повязкой на глазах.

– Для всякой правды свое время, моя дорогая, – кивнув, ответила, наконец, Матушка Летта и подхватила ее под руку.

Нарина ощутила тяжесть чужого тела, но отстраняться не стала и повела Матушку к Залу, где совсем недавно состоялся бал в честь приезда Ивессы Арстан и Ратных Столкновений, из-за которого она тряслась, как сверг над последним леоном. А теперь… теперь ее вотчина превратилась в зал суда. Нарина поморщилась, когда вспомнила обратную дорогу из Алкмелы.

Едва только летучий корабль поднялся в воздух, и она доложила о поимке Гитера Домитора, от Ордена Правосудия пришел приказ везти его в Шамадор. Возмущение, как и тогда, вновь наполнило Нарину: тащить сумасшедшего преступника в школу, показывать его детям и подвергать их опасности – абсурд! Хватит и того, что Нарине несдобровать, как только родители студентов узнают об этом, так еще и нервничать из-за близости Домитора, – она молилась, чтобы это уже поскорее кончилось.

Нарина, конечно, хотела поспорить с вышестоящими лицами, но, в итоге, не решилась. Приказы Ордена не ставят под сомнение. Никогда. Орден велел, чтобы суд над Гитером, считавшимся мертвым и совершившим величайшую аферу последнего века, состоялся публично, иначе паники и слухов не избежать. Помимо этого, Орден собирался очистить свое имя в глазах общественности, которая быстро разузнала, для чего хранилась Ярен. Однако понимание всех этих факторов не успокаивало Нарину – она не простит себе, если что-то случится под кровом Шамадора. Достаточно злоключений пережила школа и ее репутация за последние месяцы.

«Побыстрее бы все вернулось на круги своя», – недовольно подумала она, продолжая вести Матушку к залу, где уже собралось множество зрителей. Присутствие каждого регламентировалось, и подписывалось специальное разрешение, но желающих подслушать было хоть отбавляй. Студенты околачивались вокруг входа, охраняемого солдатами Ордена, словно гиены вокруг олененка. Но, завидев Нарину, изобразили на лицах испуг и поспешили ретироваться, не дожидаясь кары на свои головы.