– Эй, Уголек, ты меня слышишь? – с трудом проронил Лунас, затормошив ее. Он скорчился от боли – его руку словно окунули в серную кислоту. На запястье появились волдыри. Они лопались, образуя просветы. Лунас ужаснулся и прокричал:

– Эль, очнись!

Она оставалась безмолвна. «Что-то пошло не так… Неужели я опоздал? Или недостаточно силен?» Его пробрала дрожь. Он не мог позволить себе проиграть этот бой и смириться с безысходностью, но, похоже, отец оказался прав, и проклятой воле Со-Здателя невозможно было сопротивляться.

– Горогон раздери, очнись же!

Взвинченный Лунас вскочил и яростно ударил кулаком по стене. Штукатурка тут же пожелтела, точно солнце несколько десятков лет обжигало ее прямыми лучами. Боль расползлась по разбитым в кровь пальцам, но Лунас лишь небрежно встряхнул руку и глубоко вздохнул. Он осел на пол, схватившись за голову. Что-то в нем сломалось. Отчаяние расползалось по его телу быстрее, чем могильный вирус, и он, собравшись с духом, проговорил отрешенным голосом:

– Пускай карающий Вер-Шитель отступит на шаг… Пра-Ведная простит все былые согрешения. – Лунас прокашлялся. Он не умел читать молитвы и никогда этого не делал, но одну прощальную, как истинный неерец, знал. – Раз-Рушительница плоть пустую скроет во мрак, а Со-Здатель…

Лунас запнулся. Он почувствовал, как сердце его сжимается до крошечной точки.

– Милостивый Со-Здатель, за что мне это опять? – сорвался он, вскинув взгляд к потолку. – Я же сделал все правильно! Должно было помочь! Она мне нужна…

– Нужна? – вдруг послышался тихий и слабый голос. – И не надо так кричать, пожалуйста.

– Эль? – Лунас встрепенулся и подошел к ней, спрятав исчезающую руку за спиной. Боль продолжала пожирать его изнутри, как яд. – Ты меня слышишь?

– Конечно. Ты такой громкий, Семпер. – Она с трудом приоткрыла глаза. – Ты что, меня поцеловал?

– Ты жива! – Опьяненный восхищением от своей победы, Лунас намеренно оставил вопрос без ответа. Он не сдержался и порывисто дернулся к ней, но мышцы свело, и он понял, что у него осталось совсем немного времени. Нужно было потратить его с умом и как можно скорее убраться из комнаты. Лунас не хотел, чтобы последним воспоминанием Эль о нем был убогий вид умирающего.

– Пить хочется… – прошептала она. – В горле пустыня Сахара.

– Сахара – это на вашей Теллее? – улыбнулся он и, прихватив с тумбочки еще влажное полотенце, накрыл им светящееся запястье. – Хотел бы я на нее посмотреть…

– Там нечего смотреть – один песок, – прохрипела Эль.

Лунас осторожно приблизился и, подложив ей под спину подушку, усадил. Наспех налил воды из графина и протянул Эльвии стакан. Она взяла его слабой, дрожащей рукой, едва не пролив все на себя. Лунас придержал стакан, помогая ей сделать несколько глотков.