– Любопытство – черта, свойственная только молодым побегам, – проронила Матушка, – а нам, увядающим корням, всего-то хочется превыше остального покоя да рутины.

Нарина вздрогнула, покосилась на маску Пра-Ведной и только потом успокоила себя: Матушке не нужно зрение, чтобы видеть.

– Чего вам беспокоиться, Матушка? – с досадной иронией спросила Нарина, подводя правительницу Лесного Королевства к двери. Солдаты разошлись в стороны, пропуская их внутрь. – Не в вашем же доме решили устроить показательное выступление.

– Поверь, душа моя, ты кручинишься напрасно, – спокойно ответила Матушка. – Последствия случившегося не минуют несчастьем никого. Мой дом в том числе. Вер-Шитель всем воздаст за грехи. Но мы уже ступили на определенную ветвь будущего, и нельзя повернуть обратно. Иначе все, что мы сделали до этого, потеряет всякий смысл.

Нарина застыла на пороге, смотря вслед Матушке, направившейся тяжелой поступью к столу, устроенному на пьедестале, где ее дожидались три других верховных лица Ордена. С накрывающей тревогой Нарина пыталась осознать слова наставницы. Никогда та не допускала в своих речах ни малейшего намека на будущее, тщательно ограждая свои знания от ушей непросвещенных и недалеких, а тут вдруг сказала что-то такое, что непременно имело связь с предсказанием. Оставалось только понять его смысл.

Подоспевшие гости уже дышали Нарине в затылок и заставили ее проследовать к своему креслу. Она шагала между рядами выставленных стульев и осматривалась.

Просторный светлый зал со стеклянным водным полом и длинными окнами заполнили шумные делегаты различных наций. Водноволосые вессили́йцы, явившиеся сопровождать своего правителя, О́ндара Акуа́нского, выглядели, как свирепые морские коньки, несущие стражу у рифов. Облаченные в доспехи из синих китовых ракушек, они крепко сжимали в руках копья с наконечниками из обломков оранжевых кораллов. Тощие розововолосые репортеры-фарси напоминали слетевшуюся на кормушку стаю сорок. Они переговаривались, смеялись и трещали на весь зал, ничуть не стесняясь официальной атмосферы мероприятия. Дриады и нимфалы, спутники Матушки Летты, сидящие рядом с фарси, походили на оплот спокойствия. Представители Сунтлеона, точно недовольные оказанной услугой клиенты, несмотря на вычурную светло-серую одежду из металла и серебристые волосы, выглядели мрачнее туч. Посол Ивессы, манерный мужчина в помпезном дублете с платиновой эмблемой льва на груди и стеклянной вышивкой на штанах из стального шелка, сидел, закинув ногу на ногу, и постоянно стрелял злобным взглядом в спину сидящей в первом ряду девушки. Остальные его соратники скорчили свои аристократичные физиономии, словно оказались в отхожем месте. Завидев Нарину, посол Сунтлеона нервно подорвался на ноги и нарочито горделиво выпрямился. Затем поспешил к ней, расталкивая повскакивавших со своих мест фарси. Кто-то из репортерш взвизгнул, когда ударился о спинку стула, но посол даже не обернулся. Преградив путь Нарине, он дерзновенно выпалил: