– Прошу всех сесть, мы начинаем суд над Гитером Домитором, – прозвучал голос из-под маски Со-Здателя, за которой прятал свое лицо Ондар – наместник акуанского трона. Он окинул терпеливым взглядом присутствующих, безропотно дожидаясь, пока представители всех делегаций займут свои места и прекратят шуметь.

Нарина опустилась на стул рядом с Айсин, быстро оценила состояние своей студентки и поджала губу. Безжизненная пустыня отражалась в ее глазах, точно в порталах в Инса́ндию. Айсин двигалась, ела, даже осознанно отвечала на вопросы после их приземления в Лауне, но до сих пор не ожила. Нарина и не подозревала, что люди, выращенные в тепличных условиях Теллеи, так тяжело переживают первое убийство. Казалось, Айсин совсем не затронуло ни желание Сунтлеона казнить ее за убийство принца Леона, ни ходатайство Нарины, одобренное Орденом Правосудия, о принятии Айси в его ряды, ни выдача ей орденского иммунитета от королевских притязаний до истечения срока ответа на их предложение. Нарина очень надеялась, что Айсин воскреснет прежде, чем Орден Правосудия отзовет предложение, а с ним и иммунитет.

– Гитер Домитор, есть ли вам что сказать ликам Со-Здателя перед началом рассмотрения вашего дела? – спросил О́ндар.

Заключенный в клетку, облаченный в тюремную робу и опоенный сывороткой правды, Гитер все равно был полон достоинства. «Вот у кого не отнять тяги к жизни», – раздраженно подумала Нарина. Он перехватил ее взгляд и усмехнулся так, будто пытался одними глазами сказать ей: «ну, я же говорил».

– Вашему сброду самоназванных Вер-Шителей чужих судеб – нет, – отрезал Гитер, продолжая смотреть только на Нарину, а затем добавил: – Ты сегодня очаровательно выглядишь, Рина. Тебе всегда шел зеленый.

Нарина почувствовала, как предательски вспыхнули щеки, а следом на нее обрушился шквал стыда. «Да что это такое! – отругала она себя, стремительно отводя взгляд от Гитера и обращая внимание на судей. – Еще чего не хватало, Рина. Возьми себя в руки. Ты уже старуха. Возмутительно!»

– Суд принял во внимание ваше неуважение к нему, – глухо отозвался голос из-под маски Вер-Шителя.

Нарина вздрогнула и, наконец, осознала, в каком бешенстве Орден, раз Эло́нзо Кало́бо, сдержанный старик, потомственный алхимик, обязанный молчать на заседаниях суда, решился нарушить предписания ролей. Он – главный распорядитель сети Ареты и религиозный лидер их монашеского ордена, попрал собственную веру из-за ненависти к заключенному.

Беатри́че Дурму́з, несшая лик Раз-Рушительнцы, показала Элонзо под столом практически незаметный жест, но алхимик недовольно передернул плечами под своим багряным балахоном и откинулся на спинку стула.