– Этот белый чужеземец? – Поспешил с вопросом настоятель.

– Да нет же, глупцы, вы что, совсем не заметили женщину? Этот длинный как оглобля перекрыл ее, а вам и невдомек. – И он засмеялся снова, все сильней и сильней, пока они недоумевали. Но вдруг резко прекратил, став предельно серьезным. И в глазах его, окутанных паутинкой множества морщин, теперь не было и капли прошлых смешинок. Они поистине принадлежали серьезному, глубокомысленному человеку.

– Это она – то солнце что вам снилось? – С плохо скрываемым пренебрежением спросил настоятель.

– Да. Это она. Она принадлежит к благородному семейству77. Хоть это и сложно различить.

И Харша сразу, судя по его ответу, решила будто он видит насквозь ее прошлое, пока не спохватилась вспомнив, что сама при первой же встрече, упоминала о своем роде. Но гуру не говорил о ее царской семье, а лишь прозорливым умом усмотрел тот день с собакой, изменивший всю ее жизнь. День вступления на путь длиной в эоны.78

Не знавший чем себя занять в этом тибетском многословии, Фислар уже начал подремывать, когда краем глаза заметил светлое пятно, мелькнувшее в проходе и скрывшееся за одной из колонн. Он принялся следить за тем местом, но так и не дождавшись повторного шевеления, списал все на усталость. Когда же он повернул голову к ламе Чова, то увидел белого кота, прикорнувшего на его сложенных по-турецки ногах. Кот почувствовал взгляд и впялился в ответ своими немигающими стеклянно-голубыми глазами. Сердце заколотилось и нильдара обдало жаром. Тот самый кот, что спас его от самоубийства был так похож на этого кота. В миг, окружающий мир с его полутемной комнатой исчезли в зелено-безвкусной ванной, кровавых следах на полу и молитвах доньи Эсперансы за спасение его души. Время остановилось, давая возможность прочувствовать то мгновение, сломившее гнет ужаса и депрессии надеждой, верой в лучшие дни. В тот мир, где за тебя кто-то молится. Ведь именно кот не дал ему времени спустить кровь. Кот, появившийся из неоткуда, а теперь гипнотизирующий его взглядом сфинкса. Нет, этот кот просто похож, он не может быть тем самым котом. Не может. Не может быть. Это какая-то мистика, а мистики нет, это лишь сказки для глупых детей, что готовы поверить в придуманных древних богов. Ничего этого нет, и у нас лишь этот миг, та жизнь, что нужно прожить перед тем, как кануть в Лету. Но монах говорил ведь другое. Нечто за гранью.

Кот мурлыкнул и лениво поднявшись пошел навстречу Фислару. Уселся теперь на его колене, так будто это его место по праву. А Фислар все смотрел на него, убеждая себя, что нет ничего. Ведь так просто думать и жить, когда ничего не существует. Нет и не будет. Когда ты лишь случайность в хаосе жизни. Случайность, не имеющая начала и конца.