Пока она говорила, то смотрела куда-то в пол, в сторону, разглядывала ножки деревянных монолитных стульев, проводила пальцем по изрубленной поверхности липкого стола, поэтому, когда обернулась, заметила, как йогин с удовольствием уплетает лепешки и даже совсем ее не слушает, то нахмурилась. Видя ее осуждающий взгляд, он оторвался от макания теплой мякоти в чай и подвинул тарелку к ней.

– Угощайся. – И кивнул взглядом на круглые жаренные кусочки хлеба.

Харша демонстративно вскинула тонкие брови. Буквально за долю секунды снова погрузилась туда, откуда так долго выбираться – в тягучее болото обиды. Мало того, что он вообще не слушал ее, хотя с таким показным интересом расспрашивал, так еще и предлагал ту еду, про неспособность переваривать которую она неоднократно упоминала. Принцесса уставилась на него с видом недовольной школьной учительницы, ученик которой вновь забыл все, что было так старательно вбиваемо в его пустую голову, вертелся на уроке и отвлекал одноклассников.

– Я такое не ем. – По слогам отчеканила она.

– Нет, теперь уже ешь, не бойся бери, бери. – С непоколебимой уверенностью он подталкивал к ней тарелку. Она уставилась в его глаза, окруженные тысячами морщинок, будто проверяя. Нет, он не шутил.

– Хорошо, если мне станет плохо, тогда… – Но она не закончила фразу опасаясь кармических последствий. Следя за тем, как она щепетильно отламывает кусочек лепешки размером с ноготь и пытается его есть, лама Чова захохотал. На его безумный смех обернулись несколько посетителей. Закончил смеяться так же резко, как и начал, хлопнув себя по колену, будто вспомнил что-то.

– А кстати, где тот толстяк?

– Какой толстяк? – Не поняла принцесса.

– С которым ты приходила ко мне в первый раз. Еще по-нашему был одет.

– Аааа… – Протянула она, понимая, что он вспомнил Аймшига. – Ну он… он сейчас…В общем я не знаю, чем он занимается.

– А почему? – Не унимался лама.

– Я не знаю… – Опять соврала Харша, надеясь, что гуру не догадается о связи между произошедшим с Марианной и Аймшигом, которого видел лишь единожды. К тому же, он подозрительно быстро сбежал от начинавшей разговор темы. – Мы сейчас не общаемся. – Коротко отвечала она.

– А что не так? – Он сверлил ее глазами.

– Мы немного поругались.

– Поругались и теперь не общаетесь. – Задумчиво проговорил гуру. В это время дверь открылась и звон колокольчика приветствовал новых посетителей. Это были четверо мужчин, одетых по-городскому, в джинсах и плотных куртках. В их руки как бы сами собой напрашивались мотоциклетные шлемы, оставленные вероятно в комнате, где они собрались переночевать. Но лама Чова даже не обратил на них внимания. – Поругались и не общаетесь. А, вероятно, раньше дружили?