Добравшись до ангара, мой полумёртвый от ужаса итальянец снова стал наглым ирландцем. Энрико был на месте, и в два счёта помог выгрузить паллеты с курицами. Утилизация продуктов была на его совести. Связи помогали без лишнего сума сбагривать их на нескольких продовольственных рынках. Патрис с братом нейтрализовали «жучок» и вернули пеленгатор, а я сделал вид, будто собираюсь им ещё когда-нибудь воспользоваться. Ришар закатил трак на яму и сказал, что свяжется со мной, как только всё будет готово. Я кивнул и помчался к матери.

По молчаливой договорённости она никогда не настаивала на том, чтобы я признался, где и как зарабатываю деньги. Всегда только просила, чтобы я вёл себя поаккуратнее. Как в воду глядела! И потому не слишком сильно удивилась, когда я ворвался в битком заполненный ресторан, увёл её на кухню, запер за собой дверь и очень твёрдо сказал, что ей необходим небольшой отпуск. Причём немедленно. Провожает последнего посетителя, вешает табличку «Закрыто» и уезжает хоть сама, хоть со мной в неизвестном для всех направлении. Не улетает, а именно уезжает, чтобы лишний раз не предъявлять документы. И если она думает, что отпуск ей не нужен, то он нужен мне. Как ни странно, спорить она не стала, поняла по моему тону, что дело серьёзное, и тем же вечером собрала дорожный чемоданчик, положила в него пару пачек наличности, села ко мне в Бугатти и сказала, что давно мечтает пожить где-нибудь в Испании. Мой теперь уже относительно недавний велопробег пригодился, я имел на примете несколько неплохих курортных городков, где ей должно было понравиться, и мы отправились в путь.

Про своё подлинное имя в отделе кадров моего последнего работодателя и упомянул выше потому, что как любой уважающий себя профессиональный преступник – пора называть вещи своими именами – я имел резервный набор документов, не очень, конечно, надёжных, но за неимением лучшего достаточных для того, чтобы на них была оформлена моя машина. Кстати, в качестве проверки я в своё время на них же регистрировал и пейджер, которым пользовался Рамон. Что теперь должно было сослужить мне добрую службу и если не сбить моих преследователей со следа, то дать мне хотя бы некоторое время на приведение в порядок мыслей и насущных планов.

Изначально я предполагал остановиться где-нибудь в пригородах Барселоны, но услышал в ответ:

– Опять море? Нет уж, отдыхать так отдыхать! Поехали к Марии.

Марией звали её во всех отношениях старую подругу, и жила она глубоко на континенте, в Сарагосе. Она была именно подругой, то есть никакой родственной или профессиональной связи с ней не существовало, так что едва ли кто со стороны мог связь эту проследить. Кстати, моя мать отличалась ещё одной полезной в данном случае привычкой: все письма, которые она получала от родственников и знакомых, она в тот же вечер сжигала в камине. Даже открытки. Говорила, что хранить подобные вещи надо в душе, а не на бумаге. И действительно, память у неё на события и даты была отменная. Против Марии я не возражал.