Я шутил, но шутил серьёзно, он это понял, подался вперёд и понизил голос.

– Конрад, вопрос гораздо глубже, чем ты себе представляешь. И раз уж на то пошло, думаю, не сильно тебя удивлю, если скажу, что тобой интересовался всё это время не только я. – Полковник ткнул большим пальцем в потолок. – Там не всё так однозначно, как иногда кажется. Разные мнения, разный настрой. Да, за тобой следил не только я. У кого-то могли закрасться свои подозрения. И когда они захотят их окончательно развеять, тебе лучше оказаться по правильную сторону баррикад.

– А если я предпочитаю нейтралитет?

– Отсидеться, боюсь, не получится. Некоторые считают, что ты слишком много знаешь. Даже сам того не желая. Я предлагаю тебе удобный выход из складывающегося положения. Во всяком случае, тогда у меня будет повод в случае чего тебя защитить. Одинокий волк – это, конечно, благородно и всё такое, но сегодня крайне непрактично. Нужно примкнуть к стае. Нужно, Конрад.

Интересно, он искренне держал меня за дурака, который не понимает, что подобные разговоры «по душам» не ведутся в кабинетах, напичканных разной подслушивающей и подглядывающей аппаратурой?

– И какую же должность в этой новой действительности вы мне предлагаете, полковник?

– Во-первых, я уже давно не полковник. Не против, чтобы ко мне так обращались прежние сослуживцы, но нет, не полковник. – Он махнул сигаретой, останавливая мои извинения. – Во-вторых, как ты правильно заметил, действительность поменялась. И ты в ней можешь быть почти всем, кем захочешь. Я тут подумывал о том, чтобы под выяснение обстоятельств воровства и разбоя создать при нашей службе безопасности группу внутренней проверки… не цепляйся, название рабочее… главное, что она будет подчиняться только мне, а заниматься тем, что посчитаешь нужным ты. Мне надо как можно скорее распутать это дело, Конрад, и покончить с ним раз и навсегда.

О, похоже, запахло не столько порохом, сколько палёной курицей! Можно быть уже не полковником, но если не выполнить указаний сверху, стружку с тебя снимут, как с рядового. Так значит, всё-таки Пинкертон? А ведь мысли, оказывается, материализуются…

Мне предлагалось разыскать самого себя. Занятие интересное, благородное, но не слишком перспективное. Правда, если мой американец не шутил, новая работа сулила мне существенные дивиденды. По его собственному выражению, я снова оказывался «на баррикадах», то есть в курсе происходящего: планов, поставок, маршрутов, дат. Если он меня не успел нигде засветить, помогу выкрутиться Рамону. Пущу всё расследование по ложному следу. И при этом, очень даже может быть, не безрезультатно. У меня уже появился план.