– Будь спокоен, намекну. Ты его хорошо знаешь?

– Как и всех, кто из наших. Мы с ним и с его братом к общим учителям ходили. Они меня чуток постарше будут, но часто пересекались. Один раз они меня даже отколотили. Я не в обиде – было, за что. – Он многозначительно откашлялся в кулак.

– Ты сказал, с ними «почти» никто не общается. Значит, желающие всё-таки не перевелись?

– Ну, от таких желающих я бы первым отказался.

– Что ты имеешь в виду?

– Да есть тут у нас одна колдунья местная. Вообще-то она не совсем местная. Пришлая из деревни по соседству. Её, говорят, там за какие-то прегрешения от рода отрезали. Теперь у нас вот уж не помню сколько живёт. Уитни её зовут. Старая карга, жуткая, но сильная. В смысле как колдунья. Дело, слышал, своё знает. Ну, сам понимаешь, зелья всякие, травы, наговоры. К ней, кому за надобностью, из других городов даже наведываются.

– Помогает?

– Раз едут, видать, помогает. Я с ней сам никогда даже не разговаривал. Если бы ты на рынке нашем был и её видел, сразу бы понял, о чём я.

– Так она ещё и торговка?

– Её лоток рядом с близнецами, в смысле, рядом с Рихардом. Так, шнурки-носки всякие, амулеты.

– Думаешь, она тоже с теми исландцами была как-то связана?

– Я этого не говорил, не знаю, – протестующе отмахнулся Альфонд. – Про неё тогда вообще речи не было. Я сам лишь недавно её снова встретил. Пропадала где-то. Я даже удивился, что она ещё жива. Лет-то ей уж и не сосчитать.

– Ладно, мы не из пугливых, – заверил я нашего собеседника, чтобы он не решил, будто мы заинтересованы в продолжении разговора. – Так где ты сказал живут эти близнецы?

– Кузня у них к западу от рынка. Там ещё красивый колодец между домами. Они его в своё время чугунной решеткой обделали. А разве я об этом говорил? – спохватился он.

– Между прочим, что ты сам считаешь насчёт завтрашней погоды? Сможем мы на Ибини сгонять?

Альфонд замешкался, застигнутый врасплох между двумя вопросами, однако мы хотели услышать его мнение, а это было для него важнее всего, поэтому, отвечая, он выпустил предыдущую тему из внимания, а я этим воспользовался и окончательно увёл разговор в сторону, подальше от близнецов и злополучной колдуньи. Конрад это заметил, и когда мы через некоторое время попрощались с нашим словоохотливым собеседником, поздравил с «мастерским проведением допроса». Я отшутился и думал, что этим всё кончится, однако мой напарник, оставивший, по его рассказам, «отличную тачку» дома, явно прихватил с собой её мотор, который вставил себе в одно место, потому что сидеть, а тем более идти спать у него не было в тот вечер никакой охоты.